Почему не стоит 📖 читать Хармса, или Отголосок агрессивности Ситуация с увольнением педагога Серафимы Сапрыкиной за чтение стихов Введенского и Хармса подтверждает, что российская вертикально ориентированная система образования – один сплошной резонатор. Частный случай в питерской гимназии моментально вызывал реакцию Министерства просвещения, поскольку попал в больную точку: прогрессивная риторика чиновников вступила в диссонанс с патриотическим рвеним на местах. К разбору причин подключился депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, политолог Борис Вишневский – он направил запрос в Комитет по образованию с требованием провести проверку. Депутат Вишневский рассказал VPost, как он понимает ситуацию. Серафиме я верю. Разговор с директором гимназии, которая пригрозила уволить ее «по статье» за разбор творчества поэтов, довольно трудно выдумать. «Эти люди были заслуженно схвачены НКВД и умучены за свои "преступления", и их стихи можно обсуждать только "на ваших богемных кухнях», – слова руководства, которые приводит Серафима, сами по себе поэзия. Позже директор заявила, что обожает Хармса и это ее любимый детский писатель, но верится слабо. Хотя бы потому, что все остальные объяснения даёт администрация Центрального района, в котором я депутат уже 11-й год. Во время выборов в школах располагаются избирательные участки, где переписывают итоги голосования, выгоняют независимых наблюдателей, давят на бюджетников. Администрация любые нарушения отрицает. Все это укладывается в грустный тренд, когда можно безнаказанно угрожать отрезанием голов врагам, зато «Мемориал» – организация, которая якобы оправдывает нацизм. Чему удивляться, если людей, которые были репрессированы, вновь начинают называть врагами народа и пособниками фашистов? Это частный случай, но по странному совпадению, он случился в том самом районе, где в доме номер 11 по улице Маяковского на стене нарисовано граффити с изображением Хармса. Районное руководство полтора года через суд требует его уничтожить, так как оно «не санкционировано» и «противоречит изначальному авторскому замыслу». Приходится помогать жителям это изображение отстоять. Это дом, в котором жил Хармс с 1925 по 1942 год, откуда его увели на смерть, на котором висит реальная доска. Казалось бы, чем мешает это изображение, не свастика же? К дому Хармса экскурсии водят, настолько это граффити органично вписывается в историческую среду. В правилах благоустройства записано, что на лицевых фасадах ничего рисовать нельзя, но в Петербурге тьма зданий, где на фасадах много чего нарисовано, и никого это не трогает. Мы наблюдаем эксцесс исполнителя: конкретный директор так воспринимает сталинские времена и считает, что врагов народа надо беспощадно уничтожать. Это отголосок агрессивности, которая нарастает в стране. В отзывах про гимназию говорится, что там драконовские порядки, что всё должно быть под властью, что вольномыслие не допускается. Но что плохого в стихотворениях, которые прочитала Серафима? Зачем устраивать разборки из-за того, что детей приобщили к творчеству поэтов, признанных гордостью русской литературы? Министр просвещения заявил, что Серафиму надо восстановить на работе, а применять «дубину» непозволительно. Видимо, учел очевидный абсурд ситуации. Девушка хочет и дальше работать учителем, но только не в этой школе. На мой взгляд, она говорит искренне, хотя и довольно эмоционально. Она полтора месяца молчала, ее «пробрало» написать о случившемся в соцсетях лишь после того, как посмотрела фильм про репрессии. Если и усматривать в этом провокацию, то только со стороны искусства.