«Путинский режим обречён — он не устраивает никого, кроме самого Путина и его приближённых». Количество россиян, ожидающих протесты с экономическими требованиями, продолжает расти: если в августе нынешнего года 26% опрошенных считали эти протесты возможными, то в ноябре уже 30%. Всё это, конечно, интересно, однако проблема скрывается в самой постановке задачи. Почему-то предполагается (причём это предположение характерно в качестве базовой предпосылки как на бытовом понятийном уровне, так и на уровне управленческом), что протестная активность есть следствие экономической неудовлетворенности, а значит — именно бедность толкает людей на протест. Это довольно примитивное и главное — совершенно неверное понимание побудительных мотивов, что в свою очередь, приводит к неверной оценке. А как известно, в правильном вопросе содержится половина ответа. Если же вопрос неправильный, то и ответ вряд ли будет верным. В чём тут дело? В том, что проблемы, сложности, нужда побуждают людей к решению совершенно конкретных вопросов. Кризис — это всегда возможность преодоления. Любое развитие идёт через кризисы, и как раз периодическое попадание в проблемную зону позволяет человеку раскрывать свой потенциал. В этом смысле проблемы, скорее, благо. Протест — производная от совершенно иной ситуации. Когда человек сталкивается с невозможностью для себя в рамках существующей системы отношений изменить своё положение. Человек живёт перспективами. Он планирует свою жизнь. В зависимости от уровня образования, профессионализма, общей культуры планы выглядят по-разному у разных людей, но они всегда есть. Протест начинается тогда, когда человек, испробовав все (или почти все) доступные ему способы, понимает, что у него нет возможности построить свою жизнь так, как он хочет. И именно состояние отсутствия перспектив, безнадёжность положения переводят его деятельность из созидательной в деструктивную. Он осознаёт, что только сломав окружающий его несправедливый мир, может получить шанс. Любопытно, но как правило, безнадёжность ситуации ощущают не бедные люди, а те, кто находится в шаге от достатка. Верхний слой страты. Протест и готовность к действию имеют не экономическую природу, а строго социальную. Тупик, в котором оказывается огромное число людей, и становится причиной осознания невозможности иного решения, как снос действующей несправедливой (с точки зрения попавших в тупик) системы отношений. И это характерно для всех страт, кроме высшей. В этом смысле Путинский режим, забетонировавший все социальные лифтовые шахты, обречён — он не устраивает никого, кроме самого Путина и его приближенных. А бедность тут — вопрос десятый. Она здесь просто ни при чём. Неправильный вопрос — неверный ответ.