«Лет двадцать назад нам уже рассказывали про твёрдое рукопожатие».

История про то, как Путин поймал ручку, не стоила бы вообще ничего, если бы один из главных деятелей Кремлёвской пропаганды Соловьёв не обратил бы специально на это внимание и не восхитился реакцией престарелого Диктатора.

«Прекрасная физическая форма!» — сообщил пропагандист.

Либо это кризис жанра, либо дела со здоровьем у «бункерного Деда» и правда, неважные, что приходится такое незначительное во всех смыслах действие превращать в информационный повод.

Лет двадцать назад нам уже рассказывали про твёрдое рукопожатие. Настолько твёрдое, что от чрезмерных усилий и переутомления прозвучало «Я устал, я ухожу».

Тонкость в том, что к политику и тем более государственному деятелю, которым пытается показать себя Путин предъявляются специфические требования.

Рузвельт был инвалид, но о нём судят не по способности ловко кинуть на татами или забить двадцать шайб уворачивающемуся от них вратарю. И уважают его не за демонстрацию торса, полёт за стерхами или ныряние за амфорами.

О президентах судят по достижениям страны, которой они руководят. И по тому наследству, которое он оставляет следующим поколениям.

Если будущему остаётся разруха, нищета и распад, то совершенно неважно, в какой физической форме находился при этом тот, кто эту разруху оставил после себя.