«Самоорганизация — единственный и неизбежный ответ на террор, который развязан Путинским режимом против граждан».

Свирепость, с которой власти Санкт-Петербурга отреагировали на относительно робкое и травоядное движение рестораторов, на самом деле предельно рациональна и объяснима.

Все эти рейды ОМОНа, полиции, прочих карающих и надзорных структур с избиениями посетителей дубинками, укладкой их в пол — всё это очень даже понятно.

Власть с крайней опаской относится к любой попытке самоорганизации.

Настолько с опаской, что на днях были внесены изменения в законодательство о митингах, где запрещены очереди пикетов (когда один пикетирующий сменяет другого) — это тоже форма самоорганизации.

Кремль прекрасно понимает, чем чревата самоорганизация граждан, которые могут внезапно выяснить для себя, что вполне способны решать огромное число вопросов и проблем сами, без чиновников и прочих должностных лиц.

Поэтому Путинский режим относится к народу, как к одному большому ИГИЛ, а с террористами, как известно, переговоров не ведут, их уничтожают.

Проблема в том, что никакой террор в этой ситуации не помогает и не поможет. В РФ сформирован достаточно специфический и в чём-то уникальный механизм ответа на стихийные, природные и рукотворные бедствия.

Этот механизм создавался столетиями и поколениями — в тех исторических, географических, климатических условиях, в которых живёт наш народ, противостоять бедствиям можно только сообща.

Проблема Кремля в том, что он теперь всё отчётливее начинает восприниматься народом, как бедствие. Как вражеское нашествие.

Что, кстати, недалеко от истины — только враги могут творить с народом и страной то, что происходит уже 30 лет.

Каким бы ни был пресс пропаганды, понимание глубочайшей враждебности к народу этой власти приходит к гражданам всё сильнее, а значит — включаются механизмы противодействия и самоспасения.

Механизмы, с помощью которых народ выживал тысячу лет и более.

Власть уголовников, которая спустилась сегодня на страну, ничем не отличается от вражеского нашествия или жесточайшего голода, тем более, что она и есть и нашествие, и голод.

Поэтому самоорганизация — единственный и неизбежный ответ на террор, который развязан Путинским режимом против граждан.

Чем сильнее будет этот террор — тем больше будет возникать (причём спонтанно) социальных кластеров, и в них будут принимать участие люди, которые ещё вчера были бесконечно далеки от любой политики.

Те же рестораторы.

Выход, безусловно, существует.

Власть должна начать с гражданами разговаривать. Создавать механизмы учёта интересов не только воровской страты, но и всего остального народа, но это потребует такой глубокой трансформации от режима, что скорее всего, такая постановка вопроса бессмысленна по сути.

Должна будет прийти другая власть, которая будет решать задачи и проблемы страны, а не собственного шкурного благополучия...

Но это будет уже совсем другая власть и другие люди, а эти — будут продолжать террор, пока не закончится что-то одно: либо граждане, либо их собственные возможности терроризировать страну.