«Вполне может выясниться, что воевать-то и нечем».

Новость о том, что был банально разворован один из четырёх «самолётов Судного дня» (командный пункт высшего руководства на случай войны, включая и глобальный конфликт) — можно, конечно, отнести к сюжету о том, что «разбудите меня через сто лет — и я скажу вам, что в России пьют и воруют», но учитывая специфику спецсамолёта, возникает более важный вопрос: если стратегические командные пункты охраняются хуже, чем городская квартира, то как там дела обстоят с ядерным щитом, стратегическими складами и прочими важными компонентами готовности РФ к стратегии взаимного уничтожения?

Вопрос-то не праздный.

Наш «Сказочный» главнокомандующий при любом удобном и неудобном случае грозит неведомому супостату испепеляющей мощью, а есть ли она? Или её тоже так же разокрали, как самолёт-КП?

Понятно, что состояние военной мощи любого государства — военная тайна.

Даже если в армейских амбарах мышь повесилась, враг должен трепетать от одной мысли о том, что там может что-то такое всё-таки быть, но беря в расчёт не самую высокую степень адекватности нашего руководства, оно вполне может доиграться до какого-нибудь серьёзного конфликта, пусть и с третьеразрядным противником, и тут-то и выяснится, что воевать-то нечем.

А если что-то и есть, то оно не на ходу, разукомплектовано или просто небоеспособно.

В этом смысле воровство на сверхсекретном самолёте выглядит симптомом общего состояния дел.

Может поэтому Путин и не рискует отвечать на военные упражнения Турции всё ближе к нашим границам, потому что и отвечать-то по большому счёту нечем?