Психическая эпидемия.

«Пандемия коронавируса» во многом сошла с первых полос, что объясняется усталостью от мобилизации.

Нет смысла в который раз писать о том, что «пандемия» в данном случае, мягко говоря, некорректное определение происходящему хотя бы потому, что будучи вполне тривиальным(пусть и специфическим) ОРВИ, нынешнее заболевание просто не дотягивает до показателей, после достижения которых можно говорить о пандемии с эпидемиологической точки зрения.

Эмоционально, конечно, можно называть заболевание какими угодно словами, но в строгом понятийном поле — однозначно, нет.

Однако, в качестве политического мероприятия(своеобразной мягкой версии Мировой войны) произошедшее вполне укладывается в понятийный ряд.

Одна из целей Мировой войны — обрушение мировой экономики, принудительная эвтаназия её части и расчистка долгового кризиса через вполне классический сценарий перевода хронической стадии в острую.

В этом смысле мировая экономика уже потеряла приблизительно десятую часть от «довоенной».

Этого всё ещё недостаточно, и по всей видимости, новое продолжение событий в рамках подобного сценария неизбежно.

У любой войны есть ряд последствий. И они начинают проявляться уже сейчас.

Одно из них — массовый всплеск психических расстройств. «Посттравматический синдром», который вполне характерен для всех участников конфликтов.

«Вьетнамский», «иракский», «афганский», «чеченский» синдромы — они известны и сопровождают все войны.

Нынешняя война сделала значительную часть населения планеты её участниками — вольными или невольными, а потому «ковидный» синдром неизбежен.

Технически подобные синдромы преодолимы. После войны всегда следует период восстановления разрушенного, и созидательная деятельность — лучшее лекарство против всех подобных синдромов.

Другой вопрос, что далеко не все ветераны способны найти себя самостоятельно в такой деятельности, поэтому они пополняют ряды преступности и террористов или тихо спиваются где-то в глуши.

Не все, конечно.

Однако, сегодняшний «ковидный» синдром выглядит специфическим не только в смысле самого сценария этой липовой «пандемии», но и в плане выхода из неё.

Для восстановления разрушенной экономики требуется проект, сценарий будущего, который и ляжет в основу планов и программ восстановления.

В этой части для Путинской РФ новости выглядят весьма неважно — у чекистов нет планов, проектов и сценариев.

На прошлой неделе было объявлено, что нацпроекты сдвигаются, причём сдвигаются на весьма продолжительный срок.

Ничего другого нет.

Разрекламированный план правительства, который был оглашён в начале ушедшей недели, выглядит отпиской и пустышкой.

По всей видимости, будет так называемый «инерционный» сценарий, что в переводе на обычный русский звучит весьма просто: планов нет и не будет.

Это, конечно, логично: и до «пандемии» Путинский режим упёрся в тупик, вызванный крахом действующей модели развития(которую называть «развитием» можно очень условно), а уж сейчас и подавно.

Возникает реальная проблема: миллионы людей приобрели в той или иной степени психологическую травму, а люди с уже имеющимися психологическими проблемами — и психическую.

Это не только в РФ, а по всему миру.

Соответственно, возникла и начинает жить своей жизнью психическая эпидемия — и вот она-то точно подпадает под эпидемиологические показатели, так как массовый террор из всех утюгов и телеэкранов затронул уже не полпроцента населения, как коронавирус, а в разы (а может, и на порядки) большее число людей.

Созидательный труд по восстановлению разрушенного войной вполне может снять значительную часть накопленных психологических проблем у значительной части пораженных этой эпидемией, но никакого восстановления не предвидится — у правительства нет на этот счёт никаких идей.

Значит, мы пойдём сложным путём, сбрасывая накопленный в ходе психологического террора негатив не на созидание, а, наоборот, на разрушение.