Мы опять взялись за карту, и вдруг около нас неизвестно откуда появился заросший седой щетиной неопрятный субъект. Ботинки он почему-то держал под мышкой, завернув их в газету, и вроде бы пританцовывал босыми ступнями на гаревой дорожке. Не то улыбнувшись странным образом, не то просто дёрнув конвульсивно щекой, он обратился к маме: — По-русски, значит, спикаете? А он, не дожидаясь маминого ответа, продолжал визгливо: — Прибыли, значит, в Британское королевство, а сникаете по-своему, по-советскому? И здесь, значит, православным людям от вас спасения нету? — Что вам нужно? — громко перебила мама, беря меня за руку. Прохожие начали замедлять около нас шаг, но противный старикашка ничего не замечал. — Что мне угодно-с? Что мне угодно, вы интересуетесь? Мне угодно, чтобы вы все сгорели в геенне огненной. Дотла! Жаль, что Гитлер не успел всех вас, проклятых, перевести в своих душегубках! Он разинул беззубый чёрный рот и не захохотал, а вроде бы закаркал. (Виссарион MI6, или по-местному SISнев).