Еще стояли холода Во всей своей красе. Еще белели провода Можайского шоссе. Один подснежник-новичок Задумал было встать, Уже приподнял колпачок И спрятался опять. В мохнатом инее седом Столетняя сосна. И все же где-то подо льдом Уже журчит весна. С деревьев белые чепцы Вот-вот уже спадут. «Мы дома,— говорят скворцы, Мы не замерзнем тут». Летят над зеркалом пруда, Где отражен рассвет. А вдруг скворешня занята? А вдруг скворешни нет? Но белка голубым хвостом Махнула в ельнике густом: «Привет, друзья, привет! Как долетели? Как дела? Я вам квартиру сберегла, Я там ремонт произвела, Живите в ней сто лет...» Умывшись с головы до ног, Уселись старики-скворцы В скворешне на порог, Сказали: «Мы уж не певцы, А ты вот спой, сынок». Еще застенчивый юнец Сначала все робел, Насвистывал. И, наконец, Настроившись, запел. О том, какие бы пути Куда бы ни вели, Но в целом свете не найти Милей родной земли. Он разливался ручейком, Как будто был апрель, Как будто маленьким смычком Выделывая трель. Она из глубины души Легко лилась в эфир. Как эти песни хороши, И как прекрасен мир! Ноябрь 1944 — февраль 1945 #Вера_Инбер @Stihi_Russ