О кей, спорим. Ставлю свои трусы против твоих, что ты не знаешь, кто такой Кьеркегор. Убери смартфон. Убери руку, мне не видно. Вот странно, у меня грудь не намного меньше твоей, но почему я ею не восхищаюсь? Прости. Намного. И моя волосатая, тьфу, а твоя не только ого, но еще и твоя, родная, без подпорок и вставок. Не надо гуглить, зачем тебе Кьеркегор, погугли лучше меня, и лучше на мне, вот он я в развернутом виде. Да, я не знаю, кто такая Наталия Орейро. Но имя слышал. Зато я знаю, кто такая Елена Оральо, о, какая она умелица. Не бей меня подушкой, я не смогу поднять свою, я слаб, это твоя вина, но я не виню, а так благодарен, что засыпаю. Не толкай, я пожилой человек и могу пукнуть прямо во время комплимента твоей груди, кстати, где она, вот она, вот она. Давай поспим. Я уткнусь в твои волосы, ты в мои, да, на груди их больше, чем над ушами, да, я бороздил женщин, когда твоя мама знала еще только пол-алфавита. Спи. Я тебе скажу странную вещь, не вдумывайся, просто слушай и вспомни лет через двадцать. Красивое ищет красивое. Всю жизнь. Ты цветешь, я пахну, ты боишься тридцатника, я кочую вторым полтинником, между нами так мало общего, что неплохо бы обоим всплакнуть. Но нет. Красивое находит красивое, и копна на лысину дает плюс, и сейчас ты это читаешь и улыбаешься, а я не вижу, но знаю, и это то, что только мы можем с тобой вдвоем.