Другое письмо, от другой Натальи. Так получилось, что они написали почти одновременно: Все пишут про прошлый год, а мне почему-то хочется выговориться про то, что было до. Несколько предшествующих 2022 году лет меня преследовало ощущение надвигающейся беды. Сейчас читаю, что у многих было такое же чувство. Но не среди моих знакомых — им я никак не могла объяснить, что ж меня так пугает. На их фоне я выглядела паникершей, дергающейся от ерунды. Да я и сама старалась себя успокоить и уговорить, что переживаю на ровном месте, и это все из-за моей повышенной тревожности. И тут внезапно кошмар, про который годами себе говорила, что это просто привиделось — раз! и оказывается явью. Оказалось, что всё меня пугавшее действительно было страшным, по-настоящему: И возведенное в религию празднование дня Победы. И представление о том, что война, а вернее, победа в той войне — самое важное событие для России. И одновременно с этим совершенно противоположное: образ войны демонстрировался глянцево-пластиковым, приглаженным, ненастоящим. Даже веселой какой-то она была показана. Шоу с танцующей в новеньких гимнастерках молодежью, поверхностные фильмы. Какая-то безумная игра, одели чудовище в симпатичное платьице, припудрили, причесали и пляшут. И культ «дедов»… (ничего плохого про участников той войны не хочу я сказать. Они действительно сотворили невозможное, невероятной ценой. Только вот чувствовать себя сильно крутым только потому, что гордишься дедом — хм. Чем гордимся? К их подвигам мы никоим образом не причастны) И «удобный» военный черно-белый взгляд: тут мы, тут враги, все понятно. И так далее. Из этого всего и сложилась плоская, упрощенная, но страшненькая и убедительная картинка: Война — это самое важное. Победить в войне — нереально круто! А мы, конечно победим, потому что мы — всегда хорошие, а «они» — плохие. Ну и деды же победили ( какой ценой — не упоминаем), а мы их достойные потомки. Эх, вперед на Берлин веселым парадным шагом! И вот начинается настоящая война. Тут картинка и пригождается: Был ты просто Колян (Васек, Диман), а тут раз! Участвуешь в самом важном событии, какое только бывает. Сразу автоматически стал борцом с нацизмом (желательно, конечно, быть борцом издалека, не в окопе). Все логично ложится в схему. И враги обозначились, они, понятно, плохие, а мы автоматически хорошие получаемся. Ура. Я это не к тому, чтобы Коляна обвинить. Он-то как раз искренне хочет быть хорошим, скорее всего. А мне вот рядом ходить страшно. Я вообще весь год чувствую себя очень трусливой. Хочется протестовать, но не решаюсь. И брожу в этом ожившем кошмаре, как в тумане. Совершенно непонятно, куда идти, что делать. Но мне очень повезло: среди моих родных нет никого, кто поддерживал бы войну.