В сожженном сегодня ночью украинской артиллерией здании Управления ордена Ленина Донецкой железной дороги у меня когда-то был кабинет на втором этаже. Ну, как у меня? - Это был корпункт всеукраинской ж.д. газеты "Магистраль", а до того - помещение, в котором царствовал корр "Гудка" по Донецкой Боря Свердлов. Огромная комната с шестью зачем-то столами. Тогдашний замначальника дороги сказал мне: "Возьми отпуск на 2 недели. я загоню туда стройбригаду, чтобы все было красиво". В отпуск я не пошел, бригада ремонт не сделала. Целыми днями после сдачи заметок в Киев я со своим другом играл на редких тогда компьютерах в какие-то дурацкие игрушки. Славное время было, но скучное. Зато нынче веселое пошло, ох какое веселое - сердце разодрано просто на мелкие крошки. А еще на первом этаже в кадрах работала Вита, с которой мы симпатизировали друг другу - она была отзывчивой девчонкой и оформляла мне любую бумажку, не вникая. Потерял проездной формы 3А (проезд по всем дорогам Украины) - получи без проволочек новый. Взамен надо было выслушать смешную историю про очередные похождения Витки и ее мужа Вовки. В Абхазии, например. Теплые были времена, ровные, тягучие, как мед. Сейчас там все дымится, воняет гарью. И в кабинете отдела нефтеналивного подвижного состава, где работал мой друг Игорь. И в помещении нашего самодеятельного театра под крышей, где Леша из Волновахи ухлестывал за своей будущей женой Оксаной. Ему 30, ей 18. Уговорил. Но к нему в Волноваху ехать не захотела. Как чувствовала. Что мы все тогда чувствовали? Стихи! Они были в дикой моде, даже представить трудно поэтический угар конца 80-х. В комитете комсомола, куда заходили покурить с улицы поэты Тарас Шокотко и Наташа Хаткина (Ната нервно, как-то очень по-поэтски курила "Беломор"), не только стихи читали, тут был клуб, было шумно и людно. От жуткого бюрократического холода "управы" молодежь сбегалась туда, где висела стенгазета в размашистым лозунгом "Перестройке и ускорению - огонь наших молодых сердец!" Да уж. Тот огонь погас давно. А здание сгорело. Когда-то на его месте стяла хибара школы №3, из которой прямо на фронт ушел поэт Юрий Левитанский. Его стихами и закончу: Я, побывавший там, где вы не бывали, я, повидавший то, чего вы не видали, я, уже ТАМ стоявший одной ногою, я говорю вам — жизнь все равно прекрасна. Да, говорю я, жизнь все равно прекрасна, даже когда трудна и когда опасна, даже когда несносна, почти ужасна — жизнь, говорю я, жизнь все равно прекрасна. @donporchay