Короче, смысл наших общений состоял в том, что я им честно говорил, что Сократ касается совсем не большевиков, Сократ касается человечества. И в Библии написано: «Иерусалим, Иерусалим, избивающий своих пророков и камнями побивающий посланных к тебе». Это немножко пораньше, это до большевиков. Поэтому я их убеждал: это будет всегда. И в конце концов пьесу разрешили. «Нерон» 4 года не разрешали. Опять там была куча реплик, которые не подходили. Ну, например, Нерон говорит сам: «Этим городом правлю не я и не великие боги, а страх. И в этом городе страха давно перевелись люди, остались только мясо и кости людей». Опять я им пытался объяснить, что это касается любой деспотии. А они почему-то думали, что это касается только их. Но потом и это разрешили через 4 года. А потом наступила перестройка – и мне все разрешила. Из книги «Моя театральная жизнь»