​​ШАБАТ ШАЛОМ ПРАВОСЛАВНЫЕ! Вот вам моя субботняя майса с моей же антикварной иллюстрацией 30-летней давности про то, как я однажды вышел из окружения. Когда я был гусём деды, когда им хотелось полакомиться, посылали меня и других гусей в стройбатовскую столовку за хавчиком. Но не тем, который подают ротам, а индпошив. Эта задача делилась на три с половиной. Первая: выбить из советских цветных мясо. Вторая: приготовить на костре. Вторая с половиной: сделать это незаметно. И третья: доставить в бытовку, где деды тайком от офицеров привыкли лакомиться. Когда мне впервые крикнули: "гусь! принеси мяса!", я не знал, где его взять, а вопросы там, где я начинал службу, задавал не я. Но я доверился господу нашему Говинде и пошел в никуда. Советские индейцы из солнечного советского Туркестана привыкли давать мясо красначам. Но я их объясачил еще и приготовить его. Логично же - они повара, у них в руках профессия. Когда блюдо было готово, я снял пробу, нашел его вкусным и понес котелок в свою часть. По пути я и попал в окружение: когда родной забор был уже близко, прямо перед ним оказались наши офицеры, которые о чем-то шептались со стройбатовскими коллегами. Отступать было поздно. Как же ты вышел из окружения? - спросите вы. Я снова доверил дух свой господу нашему Говинде и пошел вперед. Когда шел мимо офицеров, мой шеф, комендант сокольского гарнизона майор Заец покосился на меня, но я так уверенно шлёпал, что он вернулся к хитрым планам с коллегами. Доставив мясо дедам я доложил о происшествии своему первому командиру сержанту Барцевичу из Ленинграда. Парню столичному, современному, веселому и саркастичному. Мой рапорт его явно веселил, но рядом с ним сидел Петька Игнатьев из Ломоносова. На гражданке - кучер из блатных. "И что бы ты гусь сказал, если бы тебя тормознули, нах? Уссался бы и всех застучал, тупорылый!". Но сержант Барцевич был в прекрасном настроении, а жареное мясо источало и подмигивало. "А он бы сказал: ля-ля-ля - ча-ча-ча, ля-ля-ля - ча-ча-ча", - пропел он и все заржали его шутке. Я тоже. Мне эта шутка в контексте до сих пор кажется смешной. Вот так я как-то раз вышел из окружения. НУ И К ЧЕМУ ТЫ ЭТО НАПЛЁЛ? Спросите вы. Я отвечу. Друг рассказал сегодня, на фронте приходилось выходить из окружения. И я подумал, что в соотношении времен и событий мой случай был не менее опасен, чем его. Очкуется-то одинаково. А шо я не прав?