​​Я свидетель рождения дня незалёжности. На моих глазах это случилось, но внешне ничего не случилось. Власти УССР ждали, кто в Москве победит. Помню Кравчука в те дни. Он заявил, что в Москве разберутся, а в нас уборочная. И пошел пиздеть про уборочную. История любит чорный юмор: первым главой самостийной Украины стал коммунист, задачей которого было сажать тех, кто пиздит про самостийную Украину. Ничего хорошего из этого получиться не могло и не получилось. В марте народ проголосовал за СССР, а в декабре за самостийность и Кравчука. Я так яростно голосовал против самостийности и Кравчука, что порвал ручкой бюллетень. И оказался в меньшинстве. Но винить советский народ нельзя. По телевизору советские люди Киева видели, что Москва рехнулась, на Москве скакуасы валят советские памятники и скачут неистовым обычаем. Из Киева это выглядело дико. Киев тридцать лет назад был воспитанным, умным городом очень занятым высококвалифицированной работой. Так что 1 декабря 1991 советские люди Киева проголосовали за реки из горилки, берега из сала и чуть-чуть кинзы. Для запаха. Но уже 1 января 1992 киевляне поняли, что что-то пошло не так, а скорее всего по пизде. С тех пор жизнь с каждым годом становилась все хуже и хуже, пока Украина не превратилась в Сомали. Я все понял еще 30 лет назад и больше на выборы и прочие плебисциты, от слова плебс, не ходил. НИКОГДА.