К Васиному рассказу добавлю, что у этой кепки с фотографии Игоря Акинфеева насыщенная и долгая судьба. Когда мы с Игорем Германовичем Порошиным пришли переделывать в 2004 году журнал PROспорт, редакция формально относилась к газете «Советский спорт» и сидела во внутреннем дворе исторического здания на улице Архипова в Большом Спасоглинищевском переулке, в небольшой дворницкой клетушке, рядом с помещением, где днем спали совспортовские водители. Но двор был хороший, просторный, с одной стороны – Московская хоральная синагога, с другой – журналисты «Советского спорта». Ну и как-то раз мы решили показать всем соседям, как правильно надо отдыхать после сдачи номера в типографию. То есть – шашлыки, ди-джей, много водки, виски и вина, прекрасные гостьи из журнала Vogue, интеллектуальные гости из журнала «Афиша», танцы, разговоры, всё, как тогда было принято у нас, молодых миллениалов. Вот после той бурной вечеринки Алексей Зимин, в прошлом главный редактор журнала GQ, а ныне простой лондонский ресторатор, и забыл свою кепку в редакции, а потом и вовсе отказался ее забирать. Выбрасывать кепку мне было жалко. Сначала она сыграла свою роль на голове Игоря Акинфеева, изображая классические кепки 40-х и 50-х, которые шил для Боброва и Яшина в Столешниковом переулке какой-то легендарный старик, кепочный мастер. Потом у PROспорта раз пять или шесть за 10 лет менялись владельцы, а вместе с тем – и офисы. И каждый раз, переезжая, я упаковывал эту кепку в свою личную коробку, рядом с самыми ценными вещами. В эту кепку мы сто раз клали бумажки, разыгрывая, кому бежать в магазин, или определяя рандомным методом призы для читателей журнала, или проводя жеребьевку чемпионата редакции по настольному футболу. Где-то в моем глубоком архиве сохранилось небольшое хоум-видео, как юный иноагент Ю.Дудь (а тогда еще просто панк, неформал и начинающий футбольный блогер) разыгрывает с помощью этой ко всему привычной кепки какой-то приз для читателей своего блога на спортсе. Потом PROспорт погиб. Что мог сохранить, я снова упаковал в коробки и повез теперь к себе домой, на постоянное хранение. Кепку – эту живую свидетельницу всей богатой проспортовской истории – я, конечно, взял с собой. Еще года три она жила у меня дома в кладовой, но разыгрывать в ней уже было нечего. Потом я решил, что кепка все-таки должна послужить еще людям. Теперь она работает реквизитом в одном из московских театров, в репертуаре у нее есть несколько новых ролей.