Нейробиология стрессоустойчивости и контроля. Часть II. Сейчас сконцентрируемся на паравентрикулярном ядре (PVN) гипоталамуса и процессах в нем. Потому, что буквально недавно, в 2020 году вышла знаковая и интересная статья об этих процессах. Наш мозг – лучшая машина по предсказанию действительности и построению ее моделей. Он такой, что ему всегда надо идти на несколько шагов вперед среды для того, чтобы предсказывать будущее. Например, когда мы заходим в комнату, мы всегда примерно знаем, что мы там обнаружим. Но по большому счету наш мозг определяет в этом плане только 2 альтернативы: хороший вариант и плохой. И есть мозги, которые предпочитают предполагать плохое, - т.е. имеют высокую стрессовую настороженность, а есть мозги, которые предпочитают концентрироваться на хорошем – имеют низкую стрессовую настороженность. В 2009 году группа китайских ученых заметила повышенную экспрессию раннего гена c-fos в PVN у мышей в ситуациях контролируемого стресса (то есть ситуации, в которой у животных есть влияние на исходы). Этот ген способствует активизации всей стрессовой цепочки, что формирует активное поведение в стрессовой ситуации. В стрессовой ситуации, как вы понимаете, у мозга тоже выбора не много: бей, беги или замри. А если еще проще – то активная (бей и беги) и пассивная (замри). В 2020 опубликована работа о том, что в ситуациях контролируемого стресса PVN увеличивают предупреждающую активность: усиливается активность CRH-секретирующих нейронов PVN-ядра гипоталамуса, которая необходима для активной реакции на стресс (бей или беги). При предположении невозможности активной реакции на стресс активности CRH-нейронов не наблюдается и животное использует пассивную стратегию: замирание. Причем каждая стратегия подкрепляет саму же себя. Животные, помещенные в экспериментальную ситуацию с возможностью сбежать от угрозы, вели себя активно и в других тестах. Животные, использовавшие пассивную стратегию, были склонны замирать в будущих ситуациях даже при возможности использовать более адаптивную активную стратегию совладания со стрессом – т.е. погружались в ситуацию выученной беспомощности. Надеюсь, вы понимаете, что у человека все также. И при наличии активной реакции на стресс у человека формируется бОльшее чувство субъективного контроля над ситуацией. Т.е. он считает себя крутым красавцем и часто получает серотониново-опиоидную разрядку. На этом на сегодня заканчиваются владения нейробиологии и мы переходим на территорию социальной психологии и когнитивистики. Психологи проводили тысячи экспериментов по уровню субъективного контроля. Например, - такое. Сотне финансовых трейдеров предложили игру. Для них был воспроизведен график цен акций на экране компьютера – обычное дело для трейдера. Им сообщили, что три клавиши компьютера могли оказывать некоторое влияние на динамику цен. Но какое именно влияние – не известно. И им нужно это выяснить. Основной задачей же было вывести график акций наверх. Понятно, что психологи прикалывались - никакого влияния на цены нажатие клавиш не имело. После эксперимента участников попросили оценить то, насколько их действия влияли на динамику цен. Конечно те трейдеры, которые переоценивали свой контроль за ситуацией, имели активную реакцию на стресс. Но при этом они добились худших результатов по сравнению с теми, кто не выпендривался и спокойно говорил, что так и не понял, как именно клавиши влияют на цену акций. Т.е. трейдеры с меньшим локусом контроля были более эффективны. Зачем нам иллюзия контроля, если она (хотя бы в некоторых случаях) малоэффективна? Один из привлекательных ответов на этот вопрос - нам приятно, когда мы обманываемся положительно (в сторону большего оптимизма), даже если это ведет к меньшей адаптации. Действительно, люди, склонные к преувеличению своего контроля над результатами, имеют более крепкую психику. Но это еще не значит, что их деятельность будет эффективной. В депрессии люди более реалистичны относительно своего влияния на исходы ситуаций. Но при этом могут быть вполне эффективными.