Харьковская область: Ждут ли тут Россию? Дни в селе Еремовка Харьковской области, расположенном на правом берегу реки Северский Донец, вот уже который месяц проходят под аккомпанемент артиллерийской канонады и звуки разрывов РСЗО. Где-то треть домов этого населенного пункта, основанного в 18 веке отставными русскими военными и ополченцами-пограничниками (однодворцами и казаками), либо разобраны по кирпичику прилетами украинских снарядов и ракет, либо еще живы, но напоминают гигантские сита или терки для овощей – их стены, заборы, кровли в дырочку от многочисленных попаданий. - Вот здесь жили муж с женой, в возрасте, они до последнего не хотели уходить отсюда, - рассказывает мне жительница Еремовки у развалин недавно разбомбленного дома. – Когда от дома ничего не осталось, им таки пришлось покинуть село. Вот вы скажите мне, ну неужели у всей Русской армии не хватает сил, чтобы пойти в наступление? Сколько еще домов нужно подорвать, ребят в лесу положить, чтобы, наконец, сделать это? Что-то подобное из уст местных я слышу постоянно. Они откровенно сочувствуют действиям российской армии, охотно идут на контакт с российскими солдатами, завязывают знакомства, которые нередко перерастают в дружбу или взаимовыгодное сотрудничество в формате «тушонка на услуги СТО, соляра на овощи». Между бравыми ребятами в зеленой форме и трепетными слобожанскими (территория нынешней Харьковской области в Русском государстве исторически именовалась Слобожанщина) девчонками нередко завязываются романы. Местные дети здороваются с солдатами, даже если видят их в первый раз. Наконец, когда наша колонна – батальона БАРС 13 «Русский Легион» в начале мая заезжала на слобожанскую землю, местные приветствовали нас, махали руками, сигналили. Конечно, проукраинский элемент на Слобожанщине был и наверняка остался. И, возможно, здесь его даже чуть больше, чем в Донбассе, но погоды эти люди не делают, тон задают люди нормальные, затерроризированные майданной русофобской властью, те, что все эти годы боялись рот открыть и сказать что-то против охватившего их малую родину безумия. Обычные русские люди, частью говорящие на таком милом суржике: «мы зробылы», «пошлы до менэ», «вин казав», а частью на привычном русском языке. При этом все друг друга понимают, и никто никого не парит насчет того, как кому говорить, но при майданной власти доходило до того, что национально озабоченные устраивали языковые патрули, докапываясь до тех, кто предпочитал общаться на литературном русском. В тех, кто отказывался размовлять на соловьиной в лучшем случае плескали кофе, в худшем – кидали свето-шумовую гранату…. Местные обращаются к военным по любому вопросу: «Ребят, а у вас нет анальгина?», «Я на последнем месяце, у нас скорые не ходят, а как схватки начнутся - не довезете до роддома?», «А что это там бахнуло – это наши (подразумевается русские солдаты) в наступление, наконец, пошли?». И нередко добавляют: «Не стесняйтесь, обращайтесь если что». Наши не торопятся идти на контакт, не стесняются, но осторожничают, и тогда им в ответ по собственной инициативе несут домашний хлеб, закрутки, варенья, мед, яйца. Просто дарят. И это при том, что, от наших местным не всегда приходилось сладко. В марте, когда в регион с боями первой волной заходили спецы (армейский спецназ), у них отобрали телефоны, что было обосновано – по мобильной связи можно с легкостью информировать врага о позициях и продвижении наших войск. Тогда телефоны большей частью не вернули – мелочь, конечно, но неприятно, ибо игрушки эти нынче недешевы. Затем заходили луганчане, которые в каждом харьковчанине видели потенциального врага, что и понятно – Харьковское СБУ больше всех лютовало в зачистке «сепаратистов», нацисты из «Азова» превратили административную столицу области в свою штаб-квартиру, а вся одержимая кровью армада, направляемая на Донбасс, перед отправкой концентрировалась там. «Зашли в дом, чтобы провести досмотр, были настроены агрессивно, - вспоминает изюмчанин Миша. – Сказали: ... Читать на сайте