Иногда по ночам может даже показаться, что кто-то звонит в домофон. Да, страшно. А что поделать? Совершенно не понимаешь, что заставляет тебя работать дальше, несмотря ни на что. А потом подумаешь немного и все же понимаешь. Потому что бесконечно любишь свое дело. Потому что не можешь мириться с тем, что видишь каждый день, как бы больно это ни было. И все равно каждый раз, когда судья выходит из совещательной комнаты, сердце колотится, ждешь, что сейчас случится чудо, и тебя УСЛЫШАТ, покажут, что твоя работа не напрасна. И гонишь куда подальше мысли о том, что столь редкие чудеса лишь только подтверждают печальное правило. Не скрою, меня давно посещают мысли об эмиграции. С января 2020 года, с того самого послания Федеральному Собранию, эти мысли возникают все чаще. Откровенно говоря, я не знаю, как поступить. С одной стороны, ребенку лучше расти и учиться за границей. В этом со мной даже наши высокопоставленные чиновники согласны. С другой – не отпускает чувство, что нужно остаться тут. Для чего – сам не знаю. Хотя бы для того, чтобы делать свое дело дальше. Или, быть может, как-то поучаствовать в общественно-политической жизни, если здесь что-то изменится? А если нет? Что если остаться здесь – это очередная, но уже роковая ошибка? Такой же ошибкой, с другой стороны, может оказаться и эмиграция. Возвращаясь к теме «Дня Защитника Отечества» и того гипотетического вопроса, который я надеюсь услышать от своих детей и внуков (желательно – не по телефону через стекло), я считаю необходимым сказать следующее. Я делал, делаю и буду делать то, что считаю правильным. И делаю это честно. Я был против внесения изменений в нашу Конституцию. Война – это зло. Я против использования вооруженных сил моей страны в отношении кого бы то ни было. И ожидаю такого же подхода от других цивилизованных стран. Я не считаю, что в отношении нашей страны в настоящий момент ведется агрессивная внешняя политика, дающая нам повод для использования вооруженных сил за её пределами. Я не голосовал за людей, которые в настоящий момент допускают возможность военных действий. И я абсолютно убежден в том, что реализация озвученного ими 22 февраля 2022 года намерения будет большой ошибкой.