Дискуссионная сцена. Когда финал близок: лечиться, чтобы жить – или жить, чтобы лечиться? К сожалению, лечение большинства больных с диссеминированными солидными «взрослыми» опухолями носит паллиативный характер, а значит, рано или поздно пациент подходит к черте, когда дальнейшая противоопухолевая терапия уже не принесет ему пользы. С этим, думаю, вряд ли многие поспорят – тех, кто готов вводить противоопухолевые препараты, облучать или оперировать до последнего вздоха пациента, я практически не встречал (хотя были и такие, но их было подавляющее меньшинство). Однако с ситуацией, когда лечение проводилось значимо дольше, чем приносило пользу больному, мне приходилось сталкиваться гораздо чаще. Особенно характерно это оказалось для «детской» практики (в которую я погружаюсь все больше и больше), где онкологи/гематологи-педиатры, искренне мотивированные на куративное лечение, периодически переносят его подходы, равно как и «азарт», на лечение паллиативное, однако и во взрослой онкологии подобные ситуации не редки. Но, как мне кажется, основной вопрос не в том, останавливаться ли с терапией (очевидно, что рано или поздно надо будет это делать), а основной вопрос – когда останавливаться. Ведь, согласно многочисленным исследованиям, проведенным в разных странах, разными группами, получается один и тот же результат: в случае, если предполагаемая продолжительность жизни пациента невелика (обычно речь идет о 3-6 месяцах), то активная позиция врача, проводящего попытки лекарственного или другого противоопухолевого лечения, помещающего больного в отделение интенсивной терапии для продления жизни, этой самой жизни не прибавляет, но при этом значимо ухудшает ее качество по сравнению с позицией «отпустить» пациента пожить дома или в клинике, проводящей паллиативное лечение (хосписе) 1... ЧИТАТЬ ПОЛНУЮ ВЕРСИЮ