В далеком прошлом остались литературные герои школьных лет — Печорин, Базаров, Болконский. Как вам на замену им папа Муми-тролля, с которым, прочитав книжки Туве Янссон, нахожу у себя нечто общее, немного завидуя в этот неприветливый ноябрь карапузику? «Ноябрь — такое время, когда муми-тролли впадают в спячку (и, вообще-то, это очень разумно, если вы не в восторге от холода и темноты)», - сообщает Янссон. Счастливчики! Они могут спать до весны. Нам не дано. Что сближает Созерцателя с Муми-папой? Страсть к открытию нового. Он мысленно строит дом на песке и мчится показывать его, забывая, что пока этот дом существует только у него в голове. Но потом отказывается от своих планов: «Может ли домовладелец быть в то же самое время искателем приключений? Нет! Это исключено!» Из воспоминаний Муми-мамы: «Он был необыкновенным муми-троллем. Всё время рвался куда-то... Нигде не знал покоя. Так и пропал — отправился следом за хаттифнатами, бродячим народцем». Сам папа: «Мне было почти досадно, что я не родился, как хаттифнат, под неизвестными блуждающими звездами и не мог, как они, плыть и плыть к недосягаемому горизонту, молчаливый и равнодушный ко всему, и чтобы никто не ждал от меня ничего другого». Когда он, найденный после исчезновения, предлагает всем вместе отправиться в путешествие и слышит в ответ «Мы уже всюду побывали. Ни одного неизведанного места не осталось!», его ремарка замечательна: «Где-нибудь да осталось. А если нет, мы его придумаем». Он забавен. Спасаясь от потопа, бросает бутылку с посланием: «Тот, кто нашел мое письмо, — пожалуйста, сделай всё возможное для моего спасения! Мой дом разрушен наводнением, а сам я сижу на дереве, одинокий, голодный и холодный, и вода подступает всё ближе», подписываясь «Один несчастный муми-тролль». Любит пофилософствовать. «Когда плывешь по морю, горизонт представляется бесконечным и непоколебимым. Нормальные же муми-тролли больше всего любят переменчивое и причудливое, неожиданное и своеобразное: берег, который и земля и вода, солнечный заход, который и мрак и свет, и весну, которая и холод и тепло». Хвастлив, самовлюблен и печален. «Воспоминания так растрогали его, что он чуть не плакал. Муми-папа всегда был незаурядным и одаренным ребенком, которого никто не понимал. Не понимали его и позже, когда он повзрослел, отчего ему приходилось терпеть немыслимые тяготы. Муми-папа писал и писал, представляя себе, как все раскаются, когда прочтут его мемуары. Но потом снова развеселился и сказал: «Так им и надо!» Почему я завидую ему? «Позвольте мне закончить свои мемуары на том, как Муми-мама — самая прекрасная из муми-троллих — вошла в мою жизнь! Она ласковым и понимающим взглядом посмотрела на все мои ребячества, и я стал вести себя здраво и разумно, и вместе с тем жизнь моя утратила очарование дикой свободы… Эта утрата, по-видимому, и засадила меня за мемуары». Однако вдруг Муми-папа думает: «А что, я легко мог бы сбежать и теперь. Ведь я ещё хоть куда!» А вот я сбежать, наверное, уже не смогу. Хотя порой хочется. Да и Муми-мама отсутствует.