Не перестает удивлять меня Дания, этот образцовый островок капитализма на севере Европы. Следует ли прилюдно убивать жирафа в зоопарке? Да и вообще убивать длинношеего только из-за того, что у него гены — не те? «А почему бы и нет?», - говорят свободолюбивые. В феврале 2014 года по указанию научного директора копенгагенского зоопарка Бенгта Хольста там пристрелили полуторагодовалого жирафа по имени Мариус. А потом публично — в просветительских целях — на глазах у детей отрезали ему голову и копыта, вытащили из тела внутренности. Хольст объяснил: жирафа не усыпляли, чтобы не испортить мясо снотворным, а так 500 кг на корм львам и другим хищникам пошло. Мариус стал жертвой имбридинга, запрещенного Европейской ассоциацией зоопарков и аквариумов. Зачем ему позволили родиться? Мешать спариваться его родителям было бы «противоестественно». Почему не отдали беднягу в какой-нибудь цирк или частный зоопарк, чтобы дожил свой век в одиночестве, не скрещиваясь? «Возможно, где-нибудь мы и нашли бы для него место, - сказал Хольст. - Но мы не можем искать их по всему миру всякий раз, когда у нас образуется излишек животных любого вида, а это всё время происходит». А почему Мариуса не кастрировали? «Без секса жирафу было бы плохо, это отражается на здоровье». Весть о предстоящей казни утекла. Десятки тысяч людей стали подписывать петиции с требованием не допустить убийство жирафа. В зоопарк позвонил некий датчанин из США по имени Клаус Хьельмбак и предложил за Мариуса миллион долларов. Хольст ответил: «Ни в коем случае. Можешь мне и пять миллионов долларов предложить — не возьму». Из принципа жирафа пристрелили. А следует ли грабить пришельцев? «Почему бы и нет?», - говорят просвещенные датчане. В феврале 2016 года в Дании вступил в силу «закон драгоценностей», позволяющий властям изымать у беженцев, приезжающих в страну, ювелирные изделия и любые другие вещи стоимостью более 10 000 крон ($1450). Мигрантам разрешили оставлять у себя только обручальные и помолвочные кольца, если те дороже. Полицейским доверено в индивидуальном порядке определять, какую ценность представляет тот или иной предмет и как с ним поступить, если беженец клянется, что этот предмет ему очень дорог. В карманы и сумки пришельцев залезать можно, однако задницы их проверять запретили: «Мы ж не варвары!» Прокричала что-то недовольное правозащитная организация Human Rights Watch, разместили дерзкие карикатуры британские газеты The Independent и The Guardian (на одной тогдашний премьер-министр Дании Ларс Лёкке Расмуссен — в нацистской форме, на другой — русалочка в гавани Копенгагена завалена отнятым баблом и драгоценностями). Возмутилась в редакционной статье The New York Times. Написала: «Одобрена ужасно жестокая стратегия — воровство у людей, бегущих от войны». Но датские законодатели эти вопли проигнорировали огромным большинством голосов. И вот сейчас министр по делам иммиграции и интеграции Дании Кааре Дыбвад Бек сообщил парламенту: за истекшие годы закон был применен всего лишь 17 раз. Отбирали драгоценности у приезжих из Ирана, Эритреи, Шри Ланки, Афганистана, чтобы на обустройство других мигрантов деньги, вырученные от продажи конфискованного, пустить. И — не триумф ли это демократии? — пообещали датские власти, что у украинских беженцев ничего отнимать не будут! Причина? Они — из «ближнего зарубежья», а не из Африки или Азии какой-нибудь. Попробуйте заикнуться про расизм, генетически недоделанные! Как Мариуса, не казнят, но обручальных колец лишиться, вероятно, можете. Прилюдно, чтоб без обвинений в коррупции потом.