В гостиничной библиотеке, если, конечно, можно считать библиотекой несколько стопок потрепанных книг в комнате неподалеку от ресепшн, бросается в глаза толстый томик Сервантеса «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский». В мягком переплете, с очень мелким шрифтом, на испанском — языке Доминиканы со времен Колумба, это самое выдающееся литературное произведение за всю историю человечества, написанное более 400 лет назад, кажется здесь совершенно неуместным. Кто из туристов, балдеющих от жаркого солнца, моря чудесной светло-зеленой голубизны и атмосферы all-inclusive (секс — не жратва, предоставляется самими приезжими бесплатно), будет читать про странствия «Рыцаря Печального Образа»? Бросаю приподнятую со стола книжку. Но когда-то ее читал и даже перечитывал некоторые фрагменты, делал выписки. Она удивительно многослойна. Романом восхищались и Байрон, и Флобер, и Достоевский, и Кафка, и Фолкнер, и Борхес, и Унамуно, и Пикассо, и Дали. Не перестаю восхищаться и я. «Дон Кихот» на испанском — это 381 104 слов, 8207 точек, 40 617 запятых, 690 восклицательных знаков и 960 вопросительных, 2046 точек с запятой. И вся наша жизнь или грезы о ней, переведенные на русский, английский и прочие языки. Да, Дон Кихот — не рыцарь. Но ведь сумел себя таковым представить! Говорит племяннице: «Конечно, я только бедный идальго, но это не значит, что я не могу быть странствующим рыцарем». Он лишь кажется сумасшедшим. На самом деле — полностью вжившийся в образ человек. Творец своей мечты. Достаточно перечитать беседы, которые Дон Кихот ведет со священником в промежутке между вторым и третьим выездом. Не ощущаете ли вы острый дефицит таких людей сейчас? Кто способен в образе великодушного, бескорыстного рыцаря прожить хотя бы месяцок? Возвышенна его любовь. За те 12 лет, что Дон Кихот влюблен в придуманную им Дульсинею, он видит девушку не более четырех раз. На самом деле, как отмечает Санчо Панса, Альдонса Лоренсо — здоровая, крепкая девка, «способная на полмили голосить». Но Дон Кихот парирует: «Кто же мешает мне вообразить?» А позже, побежденный «Рыцарем Белой Луны» (Самсоном Карраско), говорит: «Никогда не отрекусь от истины, хотя и бессилен защищать ее». И продолжает повторять, что нет женщины красивее Дульсинеи. Как это прекрасно! Из другого мира. Тиха его смерть. Дон Кихот заболевает лихорадкой и проводит в постели шесть дней. Потом шесть часов мертвецки спит. Проснувшись, говорит, что его разум лишился пелены и что он признает рыцарские романы «нелепыми и лукавыми». Жалеет, что не остается времени для чтения других, важных книг. «Я познал свое безумие». Предельно возмущен Санчо, антипод: «Нельзя умирать от тоски!» Но Дон Кихот умирает, пролежав три дня пластом. Умирает именно от тоски. Трагедия Дон Кихота — его убивают любящие его люди, пытающиеся образумить мечтателя. Они лишают его надежд на то, что в жизни может что-либо измениться к лучшему. Нет Дульсинеи, нет благородного рыцарства. Так зачем жить? Он олицетворял готовность к смелым действиям, даже если они основаны на безнадежно неверных предпосылках. Качества, чуждые обитающим без буйных фантазий в all-inclusive... А вот и время завтрака подошло.