Токенизированные произведения (сконвертированные в NFT) могут присутствовать в материальном мире, могут быть созданы и оставаться только в цифровом мире, а иногда изначально создаются в материальном мире и после конвертации в NFT уничтожаются (как известная работа Morons(White) Бэнкси). Иногда базовые объекты могут «распадаться» и продолжать существование в разных ипостасях. Так, например, пост в Твиттере (легендарный первый твит Джека Дорси) и токенизация его скриншота в NFT: это два разных объекта, хотя оба так или иначе пребывают в цифровом мире. Но и это еще не всё. Токенизироваться могут не только такие объекты как произведения, а например, билеты на концерты или даже кроссовки. В одном случае – это право требования, в другом – вещь. Нередко NFT могут содержать в себе дополнительные свойства и удостоверять другие права: право на получение вещи (как в случае с теми же кроссовками), на доступ в виртуальные пространства (например, в игре), на получение виртуального предмета или преимуществ (в тех же играх), право на использование и модификацию другого произведения (а это уже лицензия). NFT, как уже было сказано, является при этом способом фиксации уникальности токенизированного объекта и закрепляет право на этот объект за владельцем токена. И одновременно с этим NFT является самостоятельным объектом сделки – продается токен вместе с «вшитым» в него произведением или иным объектом. О том, что NFT не является сам по себе результатом интеллектуальной деятельности, уже неоднократно и аргументированно высказывались и российские, и зарубежные юристы. Похоже, авторы законопроекта не учли это фактическое многообразие NFT. Проигнорирована уже существующая глобальная индустрия, в том числе опыт и правовые наработки известных NFT-маркетплейсов. Очевидно, что для таких цифровых сущностей как NFT нужно более сложное регулирование с различными правовыми режимами, в отличие от того, что нам сейчас предлагается. Ваш O2Consulting🛡