Друзья, небольшое объявление о работе канала Nose Republic. В последние дни здесь не появлялось текстов на тему парфюмерии — по понятной для всех причине. Делать вид, что ничего не происходит, что самое важное сейчас — запуски новых ароматов и запахи вообще, я не могу и не хочу. В масштабе трагедии, которая творится на наших глазах, духи действительно не важны. Мой друг написал мне на днях, что совсем перестал пользоваться духами, и провёл аналогию с еврейскими постами и траурами. Те обычно сопровождаются запретом на парфюмерию, и он предположил, почему он существует: так работает горе, и в этот момент логично и правильно прислушаться к этому чувству. Я слушала пять дней и решила вот что. Исправить то, что уже случилось, я не могу — это всегда будет с нами. Но я никогда не верила в то, что культура, просвещение, искусство и наука — вне политики, и в последние дни те из вас, кто думал иначе, смогли убедиться или очень скоро убедятся в том, что мир един и ни один человек, сколько угодно отрешённый от новостей, не может плавать в нём отдельным островом. В 2022 году островов нет, и всё — хорошее или плохое — в мировом океане общее. Что могу сделать я: держаться собственных ценностей, выражать свою позицию и пытаться как-то быть полезной своей аудитории, продолжая работу. Я буду пытаться писать о том, что хоть сколько-нибудь уместно в эти дни — нам нужны какие-то общие взаимодействия, какая-то общая жизнь. Знаю по себе: я на несколько дней отправила себя в изоляцию, и ничего хорошего из этого не вышло. Быть вместе — важно. Откровенно говоря, я была близка к тому, чтобы свернуть производство собственных духов — от отчаяния, потерянности и понимания того, что любая вещь с отчётливым русским следом — а духи Nose Republic, как ни крути, русские, придуманные мной, русской — в новом мире, в который мы все проснулись, может создать лишь ещё больше хаоса и гнева. Но потом я получила письмо от своей фабрики в Испании — я боялась им писать с пятницы, да и не было никаких на это сил. Получила письма от французских парфюмеров, которые делали наши духи. Они писали: «Работаем дальше. Сейчас это важно». И я поняла следующее: для меня, Ксении Головановой, единственная возможность сберечь себя, свой рассудок и свою идентичность сейчас — это продолжать работу. Я не буду отказываться от русского языка, как это сделал писатель Михаил Идов, — я буду писать на нём ещё больше и лучше, здесь и где могу. Я не буду хоронить свои русские духи. Потому что я хочу — мне это важно — чтобы в будущем моя культура хотя бы у кого-то, хотя бы у нескольких людей ассоциировалась не с танками, ракетными установками и смертью, а с чем-то красивым, добрым и нужным. Это одна из вещей, с помощью которых лично я могу противостоять происходящему. Я очень скучаю по вам и нашему чату, но комментарии пока включать не буду — слишком много эмоций, не хочу, чтобы люди ранились и здесь. Те, кто хочет связи, может написать мне в почте, она в шапке профиля. Ваша Ксения