Всё чаще думаю о том, что к тем или иным брендам люди обращаются в какой-то болезненный момент слома идентичности. Просто находят их частоту, так как те транслируют какие-то «тёплые» и актуальные для человека ценности. Вот Gucci, например. Понятно, что марка на слуху и горячая, но я пришла к ней лишь потому, что мало кому, как Алессандро Микеле, так удаётся детство — дурацкие распашонки и разномастные варежки из детсада, помады, похожие на первые «гигиенички», детское восприятие мира. В последние месяцы мне так часто приходится вылезать из собственной кожи — нежной, что уж там — и принимать обличье Горыныча, который жжёт огнём парфюмерные фабрики, что влезать в такую инфантильную шкуру просто необходимо, чтобы собственная немного заживала. И мне хочется, чтобы к Nose Republic шли за тем, что сегодня, по большей части, потеряно — помимо хороших духов, которые я могу вам обещать. За образностью, литературой и эмоциями вне ежовых руковиц маркетинга — я принципиально не хочу думать о будущих покупателях как о «зумерах», «миллениалах» или «иксерах», потому что искренне верю в то, что красота объединяет людей самых разных поколений. Я, к слову, миллениал — то самое потерянное, проклятущее поколение. И ничего.