Действие «Любовного настроения» разворачивается в Гонконге 1960-х, но снимали его в старой части Макао — на улице Фелисидад (буквально «улице счастья»), в бывшем квартале красных фонарей. Несколько лет назад у меня там тоже была съёмка для журнала; мы с фотографом добрались до Фелисидад и просто ошалели от красоты: в паре километров от Котай-стрип — это главная улица Макао с уродливыми высотками казино — стояли ветхие двух-, трёхэтажные колониальные особняки, как будто проседавшие под давлением солнечного света. Отработанная кондиционерами вода змеилась по давно не белённым стенам, грохотали кедровые ставни, орали канарейки в невидимых клетках, над головой лязгали садовые ножницы — цветочные горшки, возвращённые после очередного тайфуна на балкон, подвергались стрижке. У магазинов стояли лавки, иногда столы, за которыми курили, гоняли душистые чаи, ели лапшу. На вывесках — вавилонское смешение языков: иероглифы перемежались с португальскими и английскими словами, отчего любое высказывание выглядело куском битого программного кода.

На углу Счастливой улицы и Счастливого переулка мы нашли старейшую гостиницу в Макао, Hospedaria SanVa, — там и снимали «Любовное настроение», а потом и «2046». Попросились внутрь; наверху остро пахло отсыревшими за сезон тайфунов матрасами, прогорклым маслом, тигровым бальзамом и жасмином. Источником большинства этих запахов служила стойка регистрации — рабочее место, обеденный стол и зона отдыха для сидящего за ней старика. Он был занят — вышивал не то младенческие, не то кукольные шёлковые тапочки самой маленькой иголкой в мире, но тут оторвался от дел и протянул захватанную брошюру с расценками: 1200 рублей в сутки, самый дешёвый хостел в Макао. Кроме клопов и лёгкого киношного флёра, оставшегося после карваевских съемок, у SanVa был — наверное, и есть — свой номер люкс, комната с балконом, который частично выносит скромный гостиничный быт на Счастливую улицу, в любое время суток освещённую и пахнущую лучше, чем сама гостиница.

Вид с балкона, клянусь, был лучшим в Макао: здесь всё увиденное, пёстрое и ветхое, пребывало в гармонии. На балконе напротив между горшками крепко спала старуха, вытянув ноги сквозь прутья решётки. Того же цвета, что и жилистые щиколотки, были сушёные каракатицы в магазине на углу, огромные и почти прозрачные на просвет. Жареные бурые водоросли, выставленные на витрине ресторана по соседству, притворялись щупальцами. Одно перетекало в другое, всё вторило всему. Так выглядит старый Макао, счастливо всеми забытый в первый же год, когда новые уродливые казино впервые принесли городу три четверти его выручки. Всё остальное — сонные острова, кривые улицы, дряхлые ночлежки со счастливым адресом — стало неважно и было исключено из великого китайского реестра вещей, подлежащих принудительной перестройке и монетизации. Их перестали замечать, едва засияли огнями казино, — к счастью для нас.
#духивкино