Привычный темп жизни замедляется. Люди лениво достают платки, влажные и оттого неприятные на ощупь, и промакивают крупную испарину. Зайдя в общественный транспорт, они ищут место и, усевшись, тотчас принимаю позу кающейся Марии Магдалины, полную страданий. Если же места не достаётся, они стоят, скорбно понурив голову, как бы давая понять, что жизнь для них потеряла всякий интерес. Старушки, сопровождаемые аурой валокордина, непременно появляются с пакетами, набитыми едой, только что купленной бытовой техникой или саженцами, которые, создавая дополнительно нагрузку, выжимают тучное тело до последней капли. Вода от свежей рыбы, которая смешалась с растаявшим мороженым, струится из пакета, изгрязняя штаны, ботинки и платья.

Многие не решаются на путешествие в магазин и обратно, предпочитая сидеть под преподъездным орехом или вишней. Но солнце не знает милости. Оно палит во всю мощь, понуждая пенсионера растечься по лавке и застыть, словно лава. Завидев такое, любознательный школьник ткнёт в мощи веткой — живы, мол — и, услышав негодующий хрип, скорее побежит домой.

Загляните под машины — тамошнее пространство занимают коты. Развалившись, они напоминают старичка из абзаца выше, но выглядят более благородно. Мимо помойки, едва не теряя сознание, свесив длинный, розовый язык, плетётся дворняга, в её глазах усталость.

В этот город пришла жара.