Несколько слов о себе

Зовут меня Константин Коровин, только не Алексеевич, как вы могли подумать, а Дмитриевич, мне тридцать один год. Впрочем, будь мы знакомы, вы бы наверняка не дали мне и двадцати пяти. Конечно, ручаться за то нельзя, но обыкновенно происходит именно так. У людей какой порядок: завидеть друг друга, пожать руку, назвать имена, сообщить о родном городе, образовании, составе семьи, пристрастиях в еде, музыке, спорте, а спустя несколько недель завести разговор о детских воспоминаниях, мечтах и планах на будущее. Так становятся товарищами. Вопрос «Кстати, а тебе лет-то сколько?» возникает ближе к четвёртому месяцу общения и указывает на зарождающуюся дружбу. Вот здесь я и говорю: «Тридцать один», – и неизменно получаю вопросительное, произносимое с лёгкой улыбкой «Ну, будет, правда, сколько?».

Говорю я так давно, потому недоверие моих старых знакомых легко объяснимо. Однако с каждым годом называемый возраст, сугубо по естественным причинам, становится всё ближе к настоящему, реакция же собеседников остаётся прежней. Дело тут не только во врождённой моложавости, но и в целебных, оздоровляющих тело и дух, кремах, рецепты которых достались мне по наследству от бабки-знахарки.

Облик мой таков. На голове — берет цвета императорский синий; на теле — большого размера белоснежная рубаха, под ней — увесистый крест из чистого золота, который я в погожие деньки вытаскиваю наружу и, став на центральной площади, привлекаю публику чудесным сиянием; ниже рубахи — брюки, поддерживаемые весьма неплохим ремнём; на ногах — респектабельного вида сапоги.

Некоторые полагают, что живу я сложно. Это отнюдь не так. Живу я просто. Находясь дома, смотрю в окно, прохаживаясь по лесу, глубоко дышу. Не употребляю табака и кофе, спиртосодержащие — изредка. В настроении могу напеть приятный мотив, обращая на себя внимание прохожих, или продекламировать один из двух сот семи стихов, которые знаю полностью. Имею необходимое количество мебели и полезных знакомств.

Попав в моё жилище, вы непременно заметите приоткрытый деревянный чемодан, находящийся в самом центре гостиной, с двумя секаторами (один — изогнутый, другой — на длинной ручке), ножовками разного вида, различными ножницами и несколько запачканными рабочими перчатками. Не удержавшись, вы спросите: «Вы что, садовник?». Ответ мой зависит от многих обстоятельств, однако чаще всего сводится к рассказу о том, что вот уже десять лет я служу в поместье лорда Шефтсбери, господина во всех отношениях достойного, который, услышав от одного из своих высокородных знакомых о моём исключительном мастерстве и приятном нраве, поспешил пригласить меня для работы со своим богатым садом. Вам я скажу правду.

Ящик с инструментами и перчатками располагается посредине комнаты не случайно: это для отвода глаз. Я никакой не садовник, я — писатель и сейчас втайне сочиняю роман с дурным названием «Ложь по-американски» и повесть «Как достичь Луны, имея лишь добрую волю», которая обещает стать новым словом в литературе.

Константин Дмитриевич Коровин (подпись).