С людьми у меня не ладится, а почему, понять не умею. Заглянет ко мне гость — я ему с порога чай на травах и мятный пряник, а он в ответ: «Гадкий вы человек, Всеволод. Спешил к вам, как на праздник, а вы прямо с порога… Умеете настрой испортить. Чай свой и пряники для родных приберегите. Прощайте», – и тотчас уходит, раздражённый невесть чем. Я же стою и чем провинился, хоть убей, не вижу, отчего плач мой особенно горек и неистов. Или вот ещё. Встречу на прогулке знакомого, о котором и позабыл давно, неподдельно улыбнусь да скажу по-душевному, сколько лет, мол, сколько зим, как она вообще, жизнь-то, а он в ответ: «Я, признаться, вас завидел — обрадовался. Думал подойти, руку пожать, побеседовать, знаете, легко так, по-свойски: былое вспомнить, о товарищах общих полюбопытничать, — кто и где сейчас да с чем, — про вашу судьбу разузнать, а вы, Всеволод, вон как… Всё ехидничаете, поддеть норовите. Тяжело с вами, мука одна», – и пойдёт своей дорогой, даже не попрощавшись.


И пускай бы оно единожды или, на крайний случай, дважды приключилось, тогда бы можно было от себя подозрения отвести, сославшись на людские странности, безмерную разницу в характерах, образовании, воспитании или ещё в чём, но происходит оно постоянно, потому хожу я без вины виноватый и без греха осуждённый, тщетно силясь того причину угадать.