Как описать вчерашний день для того только, чтобы его не забыть? Особенно, если в этом дне ничего не происходило, но он произвел на тебя впечатление? Когда мои спутники проголодались, мы зашли в кафе маленького городка - вагончик с верандой, накрытой листом железа. Первые, кого я увидела - боевые буряты. Они сидели за столиком и молча невозмутимо ели. В кафе было полно военных, все хотели что-то купить. Меню было ограничено - гуляш, картошка, котлеты, окрошка. К прилавку тянулись руки, летали мухи, вспотевшие Лена и Ира постоянно орали, путались в расчетах, кричали, что у них голова кругом. Дверца холодильника открывалась, туда засовывалась рука с поварешкой и прямо из холодильника черпала окрошку с колбасой. Я не нашла ничего для себя, взяла кофе и вышла на веранду. Здесь было как в печи - железный лист отдавал жар. Военные ели, обливаясь потом - они вышли сюда с боевых, по сравнению с окопами им все тут нравилось. Молчащие, как будто отключённые от реальности буряты придавали месту какую-то схожесть с буддистским храмом. Несмотря на сломанный холодильник в углу, из которого тем не менее торчала палка колбасы, и волны жара, бьющие в темя с крыши. Когда мы вышли из этой душегубки, я еще стояла на ветерке, приходя в себя и разглядывая растущие у кафе вялые розы, вчерашнее солнце просто высосало из них влагу, и их теплый запах стал совпадать с моими духами, душными на жаре. Дальше по дороге я видела много сельскохозяйственной техники, работающей в полях, видела поля подсолнухов, рапса, арбузные бахчи. Строительную технику, работающую на дорогах. Проехала двор, в котором стоит бюст Сталина. Зимой я говорила с хозяином двора, и он обещал, что перед его домом пойдет могучая трасса. Она пошла. Я видела дворы, маленькие домики, огороды, частоколы, на которых, как крынки, сушились литровые банки для будущих засолов. Видела много буйной стелющейся травы, и мелкие цветы в ней. Отложила телефон и просто долго смотрела из окна. Надо всем палило солнце, все отдавало свой лучший дух, и все как будто находилось в предчувствии мира. Люди, земля - все хочет мира. Особенно земля, изуродованная воронками в десятках километров отсюда. Она как будто здесь, на этих не занятых боями лоскутах донбасского одеяла, усиленно показывала как умеет плодоносить, если ее любить. Не бомбить ее, а любить. А потом мы доехали до арбузного развала. Я увидела гору арбузов, дынь. И разорванного человека, лежащего рядом на дороге. Арбуза захотел, перебегал к развалу дорогу, сбила машина. И я отчётливо вернулась в реальность и вспомнила, что мира пока нет