Вокруг Лехи и Павла разливалась аура суперменов. То, что они крутые, чувствовалось в каждом их движении, когда они выбирались из нашего подземелья - в город, за пельменями. Вчера Леха всю ночь набивал "сброс". - Ну ты в него напхал... - восхищённо сказал Павел. Сброс - это такая пластмассовая гильза, отпечатанная на 3-D принтере. С этим помогают волонтеры. В нее суется всякое страшное, закрывается крышкой, цепляется к камикадзе. Мне сказали, что суется туда "пластилин", и полдня я думала, что это реально детский пластилин. Но оказалось, что это пластид, взятый у Змея Горыныча. Кто такой Горыныч, я уже не стала уточнять. В четыре ночи Леха с Павлом ушли в лес, прихватив птицу с глазами, камикадзе и сброс. Камикадзе летел не предсказуемым маршрутом, а вполне себе неожиданным. Любой бы там заблудился - земля без троп вся покрыта однообразными круглыми воронками. С высоты она похожа на луну, изрытую кратерами. Камикадзе летел лихо. Павел ориентировался на дуб. Камикадзе с гильзой упал прямо в украинский блиндаж. Взрыв хорошо был слышен далеко вокруг. Ребята вернулись - на адреналине. Теперь это вдохновение будет с ними до какой-нибудь неудачи. Удачи и неудачи на фронте чередуются. Я смотрела видео полета, давно уже не понимая что мне чувствовать. - А это потому, что ситуация имеет две стороны, как монета, - сказал Юра и вытащил из кармана два рубля. - На одной стороне мы должны убивать их, чтобы побеждать. На другой, - он перевернул монету, - у них тоже есть матери, и мы убиваем свой же славянский генофонд. Но пока на ту сторону не время заглядывать, - он снова перевернул монету на ту сторону, где мы должны друг друга убивать, и такой перевернутой сунул в карман. В кухню вошли сонные буряты. - Это ципы, - обсуждали они что-то между собой. - Стопроцентно ципы. Вы читали британскую статистику? - обратились ко мне. - Англичане написали, что у бурятов в 75 раз больше шансов погибнуть, чем у москвича. - А вы кем были до СВО? - спросила я. - Контрактником. - Так знайте: у вас в 75 раз больше шансов выжить, чем у офисного москвича, - сказала я. - Ну, мы же говорим ципы, ципы работают! - сказали буряты. - Какие ципы? - спросила я. - Ципы... или как их ЦИПСО. Хотят нас запугать. Вчера вечером в гости заходили подвыпившие минометчики. У них была передышка в пару часов. Скоро один засобирался ехать стрелять уже сейчас, другой голосом хронически подвыпившего говорил, что остаётся ещё час его личного времени, и он хочет потратить его на себя. Наконец, они уехали, и позже я узнала, что и их преследовала в этот день боевая удача. Подвыпивший лупил из миномета точно в цель. И, отстрелявшись, первым делом побежал к ней - к бутылке. И я снова подумала об этих уставших мужчинах, особенно о стрелке. Зажми его сейчас в дисциплину, отними бутылку, у него, может, и стимула не будет попадать и возвращаться. Может, он так точно и быстро стреляет только потому, что хочет поскорее вернуться к своей бутылке. Такая сторона у просходяшего тоже есть. Не парадная, но вполне жизненная. Я уезжаю. Мы все прощаемся. Звонят Леха и Павел и по суперменски требуют их дождаться. Они летят. Мы договариваемся увидеться снова. Но все прекрасно понимают, что у здесь есть только сейчас