Вот смотрите, друзья, у нас в СПЧ несколько десятков членов. А полчища тараканов, требующие, чтобы я высказалась по поводу избитой журналистки, устремились сегодня только на меня. Как вы думаете, почему? А потому, что я сейчас нахожусь с бойцами. Мне говорят - "Ты не тем занимаешься! Ты не высказалась! Ты член СПЧ. Мы требуем". Сегодня и вчера и позавчера и два дня назад и три я была с бойцами. И завтра тоже буду. И послезавтра. Сейчас этим в СПЧ занята я одна. Да и Коц. Ещё регулярно к бойцам выезжает Татьяна Мерзлякова, уполномоченная по правам человека Свердловской области, тоже член СПЧ. Остальные члены заняты каждый своими задачами. Некоторые из них высказались по избиению. Высказался глава СПЧ. Однако сегодня только от меня требуют что-то сказать по обозначенному поводу. А знаете, почему? Чтобы показать, что я занимаюсь неважным относительно того, что важно. Это делается для того, чтобы умалить мою работу, через нее - русского солдата, иначе я не объясняю конкретную атаку на меня. И вот каждый, кто сейчас требует от меня высказываний по избитой журналистке, по сути, выступает против СВО и простого солдата. Это у определенной части нашего общества такая адаптация к запрету ругать СВО. Они находят к запретному другие лазейки. Мы сейчас умалим ее дело, через то, что потребуем заняться другим, более важным дело. Но с какого перепуга конкретная журналистика стала важнее солдата? Я нахожусь сейчас рядом с людьми, которые больше всего во мне нуждаются, и в которых больше всего нуждаемся все мы. Нахожусь там, где решается судьба моей родины. Нахожусь в тех условиях, какие есть. Когда я посчитаю нужным переключить свое внимание на что-то иное, я так и поступлю. Но это иное буду выбирать я сама, без визгливых подсказчиков