Сегодня Владимир Путин утвердил новую Концепцию внешней политики. Мне нравится в ней то, что ее можно сравнить со зрелым человеком, который избавился от комплексов неполноценности. Ему не надо никуда бежать, чтобы его заметили, взяли в свой кружок «лучшие люди». Да нет больше таких людей – все равны. Это осознание, что все равны, даже при том, что вокруг несправедливость, и все всё равно неравны, приходит к зрелым людям. Ну да, по факту люди неравны, а он начнет с себя и будет вести себя так, как если б справедливость сбылась. Видимо, такое осознание приходит не только к людям, но и к странам. Но для этого они должны пройти через борьбу, пострадать. Видимо, мы за год прошли через эти испытания ненавистью к нам, как к стране, к нашей культуре, через желание нас убивать, через наши потери, а мы теряем на фронте людей. И это – бОльная кровь. И мы, как страна, повзрослели. И теперь говорим другим – «Хотите драться, будем драться. А хотите жить в мире, будем жить в мире».   Мне нравится, что в Концепции звучит такое словосочетание как «Русский мир». Я помню, в 14-м оно было маргинальным. Но для меня – нет. Я впервые почувствовала, как этот мир явился каким-то вихрем еще тогда в Донбассе, куда съезжались российские добровольцы защищать братьев по русскому миру, по культурной цивилизации. Я намеренно не пишу «куда съезжались русские добровольцы». Среди них были представители многочисленных национальностей нашей страны, которые потянулись туда на благородном порыве – защитить наших, которых бьют только за то, что они – наши. Тогда я действительно представляла его себе огромным вихрем, крутящимся на огромной скорости по поверхности земли. Он будоражил вокруг всё. У него был дух – тот самый, о котором говорили в детских сказках. А я в детстве удивлялась – «Как это – русский дух? Что это вообще такое?». А в 14-м поняла что. Правда, он потом ушел или почти растворился – дух этой поднявшей голову русской цивилизации, которая объединила в себе многие народы, позволив им остаться теми, кем они по роду-племени есть, но пришив друг другу неразрывными нитями одной общности и одних смыслов. С 15-го я этого духа больше не чувствовала годами, даже приезжая в Донбасс, где не прекращались боевые действия.   А в середине февраля, переболев какой-то тяжелой бякой, в 22-м я впервые за десять дней вышла из дома в Москве и почти была снесена этим будоражащим вихрем. «Что будет…» – подумала я. Что было 24 февраля, мы все знаем. Он вернулся и, может быть, теперь будет с нами всегда. По крайней мере, сколько мы захотим. И уже не в статусе маргинального. А в статусе всеобъемлющего для нашей страны. Он будет владеть умами, сердцами, и мы не будем искать лучшего на стороне. Мы будем брать от других то, что равные могут взять от равных, и давать то, что равные захотят взять от нас. Ведь миролюбие – тоже признак зрелого человека. А страны – они как люди. В 14-м все это было не оформлено, просто витало и казалось далекой весенней мечтой. Когда ты тоскуешь, но сам не знаешь по чему. А сейчас оно оформилось в Концепцию. Она – нормальная. Самобытность, но не изолированность, миролюбие, но с тяжелым кулаком – если будут выпрашивать. Справедливость и равноправие – да, мечта. Но мир должен хотя бы стремиться к справедливости. Неравенство – это всегда там, где комплексы неполноценности. И когда судьба человечества меняется, тому, кто ее меняет, выпадает мука. Временная. А потом награда.