В орфографический словарь русского языка внесли три новых слова. Одно из них – коптер. Коптеры уже год в нашей жизни – нависают, кошмарят, взрывают, ложатся в посылки с гуманитарной помощью. Все, кто раньше не знал, что такое коптер, теперь знают точно. Ну а с языком так – появляется общеизвестное понятие или предмет, и его обозначение официально заходит в язык. Но всего-то пару лет назад я думала, что войны коптеров – это далекое от меня будущее. Когда-нибудь они будут убивать, но не сейчас. Когда-нибудь какой-нибудь хипстерского вида человек выйдет из офиса, сядет в кафе за столик, соседний с моим, а я и знать не буду, что пять минут назад этот же самый человек убил дистанционно людей – десять, двадцать, сто. А теперь это все – реальность, и ее сложно уложить в голове. Но укладывать придется. И отвечать на вопрос – хуже это или лучше, когда убивают с дистанции, а не рубят мечом, не расстреливают из автомата. Мне кажется, хуже, потому что во втором случае не каждый и сможет убить. Не каждый может, хочет, умеет буквально пачкать руки в крови. Убить человека, а потом еще человека и еще человека – это все-таки при всей мотивации – занятие губительное для души. Особенно когда ты его видишь живьем. А если видел, то и помнишь, и мало ли, вдруг будет сниться. И вот это самое страдание о том, что тебе необходимо было убить, и эта попытка в страдании вернуть себя утраченную часть души, потом и кует человека во что-то значительное или наоборот. А что будет с людьми, которые много убивали с коптера – один Бог знает. Дистанционно убить – все равно что поиграть. А мозг так устроен, что если уж ты сидел за компьютером и с него и убил, то убийство для тебя игра и ничего кроме. Нам – человечеству – еще предстоит узнать в ближайший десяток лет что такое люди, не отрефлексировавшие большие убийства. На что они способны. Как поменяют нашу жизнь. Мы это будем воочию наблюдать. Это все случится на нашем веку. Слово «коптер» не просто так стало частью русского языка.