Почему-то сегодня мне вспомнился случай во львовской крыивке, где я впервые побывала в 2013-м году. Не знаю, почему подсознание вытащило его именно сегодня – 1 января 2023 года. Может быть, потому что когда-то я часто бывала на Украине, и несколько новогодних ночей провела именно там – во Львовской области.
Львовской мэрии казалось, что крыивки – привлекательны. И старые ложки, пришедшие от реальных бандервцев, на которых написано «Жуй, пей, москаля бей» – это смешно. Но мне они даже в виде шутки не понравились.
В какой-то момент в зал вышли официанты и закричали – «Москали е?!». Это тоже входила в программу развелечения туриста. Тогда Львов посещали и москвичи. Им это было смешно. Но Баба Яга, то есть я, как всегда была против.
– Ну есть… - сказала я.
– Кричи «Слава Украине»! – потребовал официант.
– Ну вот еще! – ответила я.
Это был 2013-й год. Я приехала во Львов читать лекцию по репортажной журналистике для студентов журфака. Все это было до майдана, который чуть позже организуют те самые студенты. Это было до всего. Но кричалка «Слава Украине», к которой я тогда не имела столь негативного отношения, все-таки пошевелила во мне какое-то нехорошее чувство. Чувство отвращения.
Официант растерялся.
– Ну, что будем делать? – сочувственно поинтересовалась я.
– Придется вас расстрелять, - невесело пошутил он.
– Давайте, - сказала я.
Не знаю что мною двигало. Это ведь был 2013. Еще не было ничего. Был красивый Львов, куча в нем мелких кофеен, продающих каву. Все было красив и весело. Мы были представителями счастливого поколения, которому на роду не написана война. Я знала, что в этой крыивке никто меня не расстреляет и не обидит – не те времена. И, возможно, мне просто хотелось из природной вредности проучить официанта – не угрожай тем, чего не сможешь сделать.
– Пойдемте, - я встала.
– Куда? – испуганно спросил он.
– Будете меня расстреливать.
Как бы знать, что пройдет года полтора, и я буду стоять под дулами автоматов «Правого Сектора» (запрещен) возле Песок, остановленная ими на дороге в Донецк, и они будут львовянами, и я узнаю, что такое стоять на расстреле. Но это был еще 2013-й, я всего этого не понимала. Относительно сегодяшней себя я была ребенком.
Мы вышли в коридор. Я заставила официанта сходить за ружьем. Он притащил какое-то старье.
– Вам недостаточно? – спросил он.
– Нет, вы же грозились меня расстрелять.
– К стене! – крикнул официант. – Руки вверх.
– Ага, сейчас…
– Я сказал к стене! – крикнул он еще раз.
Его голос изменился. Он уже приказывал, и вошел в раж. И тогда, глядя в глаза этого официанта, я поняла, как страшно провоцировать человека. И как быстро любой – наверное, большинство – может сорваться и из представителя мирной профессии, превратиться в убийцу. Склонность к насилию все-таки заложена в нас. До превращения в убийцу – всего один шаг. И тогда мне захотелось, чтобы этот шаг никогда не был сделан. Но вот мы вошли в 2023, а шагов из 13-го было уже сделано больше, чем один. Намного больше. Сильно наследили.
