«Добрый вечер, Марина! Меня зовут Валерия, я дочь добровольца … … из Санкт-Петербурга. Мой отец ушел в зону СВО в составе отряда … К сожалению, от 25 октября мой отец числится пропавшим без вести.  В конце октября в районе … произошла какая-то страшная ситуация. Украинские войска обстреливали наши позиции сплошным огнем. С того дня прошло уже почти два месяца, но никто не ищет его. И как будто даже не собирается этого делать.  Скорее всего, он так и лежит там до сих пор, в полях, и гниет. А мог выжить и оказаться в плену, но с потерей памяти. Отряд - добровольческое подразделение, участники боевых действий в Чечне, Афганистане, Сирии - некоторые из бойцов ранее контужены. Я знаю как как минимум 7 семей, в которых люди ищут своих родных, пропавших там же. Мы держим связь и стараемся помочь друг другу. Но без помощи вышестоящих должностных лиц нам ничего не добиться. Прошу вас обратить внимание на эту ситуацию и оказать посильную помощь в решении данного вопроса. Обращалась уже, мне кажется, во все ведомства, но кроме слов сочувствия ничего не получила. Я не знаю, какой здесь может быть выход: поиск пленных, обмен телами убитых, попытка переговоров с Украинской стороной о временном прекращении боевых действий в том направлении с одной целью - забрать тело своего воина и похоронить его достойно. Пока там еще есть, что хоронить. Очень надеюсь, что в Вашем лице мы найдем помощь! К сожалению, большинство ведомств открещивается от добровольцев, аргументируя это бесчеловечной фразой «Они знали, куда шли, - сами виноваты». А наши мужчины шли воевать за Родину, за свободу своих детей и мирное небо над головами. И шли они туда добровольно и на голом энтузиазме, без повесток и угрозы уголовного наказания». Вот ещё почему я говорила вчера о том, что у семьи должна быть прямая связь с тем ведомством, которое быстро скажет что с воюющим близким. И не надо отделять добровольцев от остальных.