– Вы Ахмедова? Что прямо Марина? Собственной персоной мне звоните? – Не могу понять, почему бы и нет? – удивилась я. С утра звонила нашему обменянному пленному. Он еще спал. Перезвонил только что сам, увидев мои звонки. – А знаете, почему? – продолжил он. – Наш начальник лагеря, в котором нас держали в Киеве, любил вас почитывать в Телеграме. Он постоянно к нам приходил, но чаще к ребятам из ДНР, и говорил – «Ну, где ваша Ахмедова? Где ваш СПЧ? Почему она не выходит на меня? Не просит внести вас в список на обмен?». – Но СПЧ обменом не занимается, - вставила ошарашенная я. – Ну значит, он вас возвысил. Он вообще лестно о вас отзывался. А если вы про него скажете что-то хорошее, то, может, и поблажки нашим будут. – А как его зовут? – Сан Саныч. Имя вряд ли настоящее. Лицо он всегда закрывал маской. Но давайте отдадим ему должно, он не бьет наших ребят и не издевается. А вот тех людей, за которых вы интересуетесь, пока держат в подвале. И, кстати, от Сан Саныча тоже зависит, поставят ли человека в список на обмен. А… еще знаете чего… Там в лагере пацаны молятся за вас, чтобы вы им помогли освободиться. – Неужели за меня лично? – спросила я. – За вас. Там много ребят из ДНР. Он же им говорит, что от вас зависит. Они просят Бога, чтобы вы были здоровы и помогали им.   Дорогой Сан Саныч, я очень рада, что вы меня читаете, и я благодарна вам за то, что вы не издеваетесь над нашими ребятами. Говорю это совершенно искренне. СПЧ, конечно, не занимается обменом, я помогаю в некоторых случаях, и эта помощь не носит системный характер. Даю вам слово, Сан Саныч, что и я со своей стороны начну чаще ездить к украинским пленным, только вы продолжайте так же относиться к нашим. Постараюсь начать прямо с января. И активней включаться в процесс обмена. Никакой злобы или ненависти по отношению к украинским пленным я никогда не испытывала. Верю, что и вы не испытываете таких чувств к нашим людям.