Ехала в поезде. В вагоне с сидячими местами. Через проход от меня - молодой мобилизованный в форме, лет, наверное, двадцати. Он о чем-то негромко говорил со взрослой женщиной. Я прислушивалась, но ничего не смогла уловить. На одной станции вошла группа молодых людей - в мешковатых спортивных штанах, в капюшонах, у одного сумка была лаковой. Они сели в нескольких рядах от нас, и вагон наполнился контрастом. Они громко разговаривали, хохотали, и вот их мне было хорошо слышно. Но из их разговора я не смогла взять ничего. Мне тут же показалось, что в вагоне наметился конфликт, но я быстро поняла, что конфликт наметился во мне - это мне кажется, что когда с тобой едет мобилизованный, надо быть потише и лаковой сумкой не так уж светить. Ведь он идёт в полном смысле слова за тебя. Если ты остаёшься, то только потому, что идёт он. Но потом я сказала себе, что эти люди ещё молоды, им тоже лет по двадцать, и они имеют право многого не понимать, веселиться. И не стоит к ним придираться даже в мыслях. И тут я услышала, наконец, что говорит женщине мобилизованный - «Я там был недолго. Там, конечно, страшно, да, но все равно уже тянет туда - к своим». И я подумала, что, наверное, в этом вагоне среди нас он уже не чувствует себя своим, и вот откуда оно - мое чувство конфликта. «Какой серьёзный, - ещё подумала о нем я. - А ведь ровесник тех - из шумной компании. Повзрослел на фронте». Но тут вошла проводница и предложила всем нам купить лотерейные билеты. - Она беспроигрышная, - обратилась она к мобилизованному. - Да, - улыбнулся он. - Нам тоже в окопе рассказывали, что один Чупа Чупс можно на тридцать человек поделить. Он засмеялся. И я поняла, что он - тоже очень молодой и весёлый. А шумные лотерею купили. Верят, что могут что-то выиграть. Но Чупа Чупс-то один.