Жителей Херсона эвакуируют, и можно только догадываться как тяжело им покидать свои дома, свое хозяйство. И кто-то, наверняка, принимает решение не ехать, даже не по политическим соображениям, а потому, что не ждет от будущего ничего хорошего от дома вдали. И расстаться с городом для него – все равно что расстаться с давно любимым человеком. И вот тут я бы дала слово второй стороне – любимому городу. Я верю в то, что у города есть характер, есть свой дух и есть коллективная душа, сплетенная из тысяч импульсов его жителей. И ни одному городу не хочется, чтобы в нем гибли люди. Я это понимала, глядя на разрушенный Мариуполь. Будь у города язык, он бы попросил своих жителей уехать. Будь у Мариуполя возможность говорить, он бы попросил всех-всех-всех своих жителей вовремя покинуть его накануне большой бури. Насильственная смерть и человеческие страдания меняют лицо города – навсегда. И мне кажется, что любой город предпочел бы, чтобы в него вернулись потом живыми, а не остались лежащими в земле. Город можно отстроить, а жизнь не вернешь. Уехав, нужно сохранить лицо города от искажения многими смертями. Тем более, накануне возможной бури