Сегодня мы выезжали из Донецка нашей дружной командой Иродов - я, Шишкина, Юра. Петляли на выезде как могли, как будто от этого можно убежать. По дороге видели столбы дыма в полях. Спорили - это сизый дым или чёрный. Если сизый - поле горит само, если чёрный - попадание. - Ладно, какая разница? - прервала спор Шишкина. - Все равно надо ехать. Закончив с делами, мы сидели на лавке в приморском городке, куда не долетает. Пили невкусный сладковатый кофе из автомата, обсуждали подготовку к холодам в Мариуполе и в Донецке. Воздух пах морем, кожа сделалась липкой от солёной влаги. Море было дымчато-голубым. Но в песке стояли таблички - «Мины». Мы с Шишкиной сбегали в соседний магазинчик, купили пирожных и ели с кофе. - А вы заметили, что мы сидим как на пикнике, тянем время и просто не хотим возвращаться в Донецк? - спросила вдруг Шишкина. Потом мы наконец поехали. Встали у арбузного развала у дороги. С одной стороны гремело сухими лепестками поле неубранного подсолнуха, с другой - под дымкой искрилось то же море. Мы долго выбирали дыни и арбузы. Я узнала от продавцов, что они - муж и жена, выращивают тут рядом за поворотом свои бахчевые и сами же продают. Потом мы сделали ещё остановку на какой-то невидимой границе, которую Юра посчитал по одному ему известным признакам безопасной. Я подумала - где она пролегает эта граница, за которой надо гнать и оглядываться - на дороге ведь нет черты? Шишкина и Юра курили. В небе уже растянулась розовая черта заката. - А вы заметили, что мы делаем все, чтобы не возвращаться в Донецк? - снова спросила Шишкина. - А придётся, - отозвалась я. Мы снова пустились в путь. В машине пахло дынями. Показался Донецк. Над городом - таким страшным и таким близким - тоже плыла дымка - серая, ядовитая. Огромное ровное солнце катилось справа от нас. Мы заехали в центр города. Здесь теперь труднее всего. Здесь чувствуется что-то над тобой. Наверное, это чувство и это состояние можно описать «хождением под Богом». Здесь каждый свой шаг ты делаешь под Ним. Каждую секунду ощущаешь, что в каждый следующий миг все может закончиться. Тебе страшно выносить мусор, хотя нужно пройти всего пару десятков шагов. Страшно пойти в магазин, хотя он в том же доме за углом. А тебе надо пойти за водой - Украина перебила канал, и воду в Донецке дают раз в шесть дней. Воды нет и в больницах. Воды нет почти нигде. Но мы же все равно вернулись сюда. Вернулись на добровольном усилии как в зону, где твоя жизнь перестаёт что-либо стоить. Но фишка в том, что без твоего присутствия и жизнь самой зоны не будет стоить ничего. Это и тянет вернуться