Пять утра, и я стою совершенно не спавшая, лохматая на каком-то вокзале Восточный, с которого я никогда не уезжала. Рядом со мной авоська, авоська, ещё авоська, чемодан. И гигантская клетчатая сумка. Она такая тяжёлая, что я не могу ее сдвинуть ни на сантиметр. Водитель пошёл за второй такой же. В сумках - нужные вещи, переданные мне Борей Корчевниковым @boriskorchevnikov для наших. Еду по привычному маршруту. Злобно озираю незнакомый вокзал. Все бесит - обилие лестниц на этом вокзале, раннее утро, отсутствие билетов на когда я хочу, собственный причесон и нытьё водителя такси, который, между тем, героически прет эти неподъёмные сумки. Мимо проходит девушка. Я злобно задерживаюсь взглядом на ее летнем костюмчике (а я то тёплую длинную кофту нацепила), на босоножках (а я-то опять в кроссовках) и на отсутствии неподъёмного багажа. Ну и где там водитель со второй сумкой?! Поезд уже пришел. - А вы Ахмедова? - спрашивает меня девушка. Я киваю. - Я - ваша подписчица, - говорит она. «Прекрасно» - думаю я. Представляю себя со стороны - в шерстяной кофте до колен летом, с причёской домовенка Кузи, в огромных уродливых очках, купленных в Магадане за 800 рублей, и с большой клетчатой сумкой. Мне становится смешно, и только поэтому я улыбаюсь. - Я вам верю, - говорит девушка. - Ну хоть что-то, - думаю я. Появляется пыхтящий водитель со второй сумкой. - Я еду в Донецк, - говорю проводницам, ждущим у входа в вагон. Уже и солнышко светит. - Сумки - для наших, - уточняю. - Для наших? - откликаются они. - Значит, вы в Ростове сходите?Пойдёмте. Проводница отдаёт половину своего места под сумки. - Этого делать нельзя, - говорит она. - Но для наших можно. И если вам что-то нужно, вам тоже все можно. Утро меняется. Ноющий водитель видится мне теперь милым человеком. Проводницы из суровых женщин превращаются в своих. Солнышко светит. И ещё вдобавок мне верят мои подписчики, несмотря на мой злобно-скептический склад ума. Утро меняется просто потому, что было произнесено волшебное слово - «наши». И ведет по вот этой всей цепочке - от Бори, через редакцию «Спаса», к железной дороге, к вагонам, границам и к конечному пункту - к нашим. Буду надеяться, что и на границе для наших пограничников это слово не утратит своей магической силы