ГДЕ ДУША ОБИТАЕТ - А ты знаешь, где душа в теле располагается? - Везде наверное...Ну нет, не знаю. - Видишь ямка у основания шеи, там где ключицы... Вот. Там душа обитает. Помнишь бабушка говорила: "Дай тебя в душку поцелую!"... Дай я тебя в душку поцелую... Был такой разговор. Была такая бабушка. И я внука своего в "душку" целую, а он хохочет... Вчера встретилась со своим другом. Он вернулся из Мариуполя. Занимается там восстановлением общественного транспорта. Этот парень очень много видел за свою жизнь. Он играющий директор и владелец нескольких промышленных предприятий. Состоятельный человек. Его дети учились за границей. И февраль он встретил скептически. Ему казалось тогда, что были и другие варианты. И вот он поехал туда, чтобы лично разобраться. Вернулся убеждённым путинистом: - Ольга, что ВСУ творит! Это за гранью, от слова совсем. Им сейчас, чтобы бабки поднимать, надо показывать всё более и более жуткий хорор мировому сообществу, иначе теряется интерес к войне и люди в мире начинают заниматься своими делами. Я не буду тебе вдаваться в подробности. Ты была, видела. Но меня, меня подкосило - минируют и набивают мирными своими же украинцами ДЕТСКУЮ БОЛЬНИЦУ, чтобы показать потом, как при наступлении русских их детишки по небу летят. Беслан отдыхает... Мы говорили и вдруг возникло такое чувство, что у всех где-то в районе "душки" собралось такое спресованное, скрытое горе. И давит комочком на душу. Скрытое горе - это такая субстанция, которая всегда формируется в период затяжной общей беды, хаоса и неразберихи. Оно состоит из тревоги за родных, за себя, за дом, за страну, за будущее детей. Его не принято показывать, потому как скрытое и все. Глаза веселые, голоса бодрые, твердый шаг, флаги по ветру. Только глубоко ночью, когда ни глаз не видно, ни лица можно вытащить этот комок из-за пазухи и поплакать, побояться в подушку. А утром опять - "взвейтесь, развейтесь" и в атаку. Я здесь еще раз другую историю расскажу, не про войну и даже не про Россию, но - правда и так оно и было... В 1995 году в Бергамо я попала в серьезную автомобильную аварию и меня повезли собирать обратно (ручки, ножки, челюсть) в их католический госпиталь. После операции и реанимации я наконец оказалась в палате. Это было почти Палаццо эпохи Возрождения. Огромная комната с резными потолками и распятьями над кроватями. Там нас было двое. Я и смуглая женщина лет 60-ти. Челюсть у меня была раздроблена и говорить я не могла, чем очень огорчала соседку. Но к ней каждый день приходило от 10 до 20 человек самых близких родственников - навещать. Она гордо проводила экскурсию: сначала все подходили к моей кровати, соседка каждый раз рассказывала мою историю и каждый раз они цокали языками и говорили: "Такая молодая, такая красивая сеньора! Какое горе!" Потом они садились за большой стол и перекусывали, каждый раз приглашая меня. Я каждый раз показывала на скрепленную челюсть. Они опять заводили: "Такая молодая, такая красивая сеньора! Какое горе!" Потом они все галдели, обнимались и целовались и прекращалось это только к 18 часам, когда выгоняли посетителей. Доставали они меня страшно. Я мечтала о большой пушке, чтобы их всех расстрелять. Но сделать нельзя было ничего и я просто старалась абстрагироваться от этого итальянского кино. Но был среди них такой смуглый пожилой мужчина, который не охал с больной, не обнимал ее, не целовал. Всю дорогу сидел на табуретке как бы в сторонке. И только когда все уходили, он подходил к женщине и вкладывал ей в руку что-нибудь: конфеты или распятие или молитвенник или цветок. Что-нибудь маленькое. А потом молча уходил. Она говорила, показывая на дверь: - Marito... И потом целовала то, что он ей вложил в руку. А на пятый день случилось непредвиденное. Утром она встала в туалет и упала на полпути. Я вызвала врачей ..... Инфаркт... Не откачали. Вечером в мою палату зашел этот мужчина. Он сел на свежезастеленную кровать и сидел долго долго. Смотрел в окно. Разрешенное время для посещений кончилось. Мед.персонал заглядывал, но не трогал его.