Подвозили двух молодых резервистов, которые в эти дни сопровождали пленных из «Азовстали». Говорят, сегодня туда уже заезжала серьёзная строительная техника - самосвалы, трактора. С самими пленными резервисты не контактировали - просто ехали в камазах рядом, готовые принять бой в случае чего. В автобусах был свет, и поэтому они могли видеть пленных. - Они всю дорогу лыбились, - сказал один. - Конечно, они - живые. И это - их счастье. Но у пацанов - свой пацанячий задор. - Что вы имеете в виду? - утончила я. И один из них с заднего сиденья сунул мне паспорт, открытый на странице с пропиской - «Пески». Пески - самый ужас и самый кошмар. - В 14-м году в нашем посёлке не было ни одного ополченца. Но рано утром в центр посёлка, в том числе по детскому саду, прилетели два пакета «Града». Вечером приехали ополченцы эвакуировать людей. И началось просто месилово из «Градов». Это было 14-го года, а сейчас - 22-й. Как вы думаете я могу к ним относиться? Мы все считаем, что с ними панькаются. Многие наши парни высказывают такое мнение. Но это - наш пацанячий задор, а умом мы понимаем, что политически все делается правильно. - У нас есть бронь - и у него, и у меня, - сказал второй. - Но мы сами пришли в военкомат. - Почему? - Паспорт я вам показывал. Мы не романтизируем войну, в ней нет никакой романтики. Мы хотим выполнить свой долг и вернуться домой. - Значит, у вас не возникало ни искры сочувствия к ним? - Нет. Столько людей погибло из-за них. - Вы знаете, мы в Мариуполе спасли очень много кошек и собак. Мы сейчас вам расскажем как. Людское сочувствие у нас есть. Но для того, чтобы началось сочувствие к этим, нам нужно понять, что наступила справедливость. А пока справедливости нет, пока они не оказались в плачевном состоянии, мы их не можем пожалеть. - Да, будем им сострадать только в случае наступления справедливости