Виделась с людьми, обороняющими Марьинку. Она все восемь лет была под огнем. Посмотрела видео, записанные с дронов – украинские укреп-районы, окопы, окопы и еще окопы на много-много километров, доты и габионы. Габионы – мешки, набитые песком, землей, камнями и обвязанные сеткой. Они – ниже на скрине. Вы разглядите.   – Даже танчику его тяжело пробить, - сказал командир. – Эту тактику использовали американцы в Сирии. И научали украинцев. В подвалах мы находим наемником. Мертвых. Недавно нашли четырех человек, обезвреженных – стреляли в затылок, их пытались поджечь. Подчищали что-то. Мы посмотрели, это – не наши. Это они сами своих. Документов при них не было, но рядом амуниция лежала – вся америкосская: «ночники», медицина, одежда, броники маленькие такие. Америка снабжала Украину восемь лет. Вся Украина работала на войну. Там, где мы, стоят «Днепр» и «Азов» (запрещенные в России).   Дальше несколько военных рассказали мне о том, что эти «Днепр» и «Азов» делают с нашими пленными. Людей находят мертвыми в полях. Им при жизни отрезают пальцы, выкалывают глаза и так далее, но еще хуже. Я сказала, что, наверное, это единичные случаи. И мне тут же были показаны видео. Много видео. Я необдуманно их посмотрела. Это все – правда. Сначала хотела сделать скрин и выложить – как доказательство. Но потом решила, что сегодня праздник и не надо людей расстраивать. Но видео я попросила отправить мне в телефон, и завтра они уйдут в СПЧ.   – И что вы чувствуете по отношению к нацбатальонам? – спросила я командира. – Ненависть, - ответил он. – И что будете делать, когда в плен возьмете? – Передадим соответствующим органам. – А что вас сдерживает от убийства? Вам ведь ничего не будет. – Не будет. Мы их и убиваем – но только на поле боя. А если он сдался, то не пытаем и не убиваем. – Почему? – Чтобы людское в себе сохранить, - сказал второй военный. – А во мне людского уже не осталось, - сказал командир. – Во мне – только ненависть. Но я его не убью потому, что он может дать информацию. – А когда из вас ушло людское? – Когда наших ребят начали пытать. Я беру в плен только из-за информации. А вы знаете, что они потом маньяками становятся? Что с ними в мирной жизни делать? Кстати, я забыл вам сказать, что мы берем людей с грузинскими шевронами. А наших убитых после пыток ребят находим с гранатами на глазницах. Без понятия зачем они так делают. Может, обряд какой.   Мне сейчас очень сложно сохранять хоть немного уважения к людям, которые поддерживают Украину. Очевидно, что Америка напичкивала ее вооружением в течение восьми лет, а сама Украина окапывалась вокруг Донбасса, строила бункеры. Она безусловно в один прекрасный день или одну прекрасную ночь двадцать второго года зашла бы сюда и натворила большой террор. Украина и сейчас его творит, копируя технику ведения боя с исламских радикалов-террористов. Но я знаю, что милые россияне, поддерживающие Украину, утром бы встали, прочли новости о том, что вырезана половина мужчин Донбасса, и пошли бы пить спокойно кофе. Может, даже с пенкой. Потому, что это же неправильные люди вырезаны. Это только тех, кто за западные ценности, трогать нельзя. Впрочем, можно. И кофе так же будут пить. Только повозмущаются картинно в Фейсбуке – признанном экстремистским.