Вчера вечером видела в сети фотографию баночки консервов, которая называется «Кадыровци». В украинском сегменте сети баночке рукоплескали и пускали на нее голодные слюни. А сегодня наблюдала украинские пляски из-за обстрела нефтебазы в Белгороде. И подумала – как это все отдает мертвичиной. И, наконец, поняла, чем пах для меня все эти годы украинский языческий нацизм – мертвечиной и ее культом.   Нет, я знаю, что больные люди есть везде, и эта баночка могла бы возникнуть и в России, и на нее так же пускали бы слюни, но только в узком, очень-очень-очень узком кругу маргиналов-садистов. И никогда бы эта баночка не всплыла в моей ленте. А она всплыла с украинской стороны потому, что ее перепостило с радостными гиками большое количество людей. В их картине мира – это нормально. Но такое, как и излюбленные пляски на трупах, может считаться нормальным только в обществах, где нацизм признан как должное. Там, где врага можно съесть. Там, где пленного можно сладостно замучить.   Из России смотрят на все это изумленно и пытаются ответить на вопрос – «Как так можно? Зачем мучают пленных? Почему радуются смертям?». В стране разрешенного нацизма – такое можно. И это ответ на вопрос, почему «можно» и «нельзя» в России и на современной Украине сейчас – принципиально разные. Да потому у нас такое нельзя, что нацизм в России официально запрещен. И когда нам говорят, что на Украине никакого нацизма нет, достаточно посмотреть на эти виртуальные баночки с человечиной, чтобы понять чем так заразно болеет страна – наша соседка.