У Бабы я жила несколько дней в 2018 году в умершей деревне Смоленской области. В ту деревню даже дороги не было. Все дома сгинули, один ее дом держался. И я знаю, почему – во-первых, он был привязан веревкой к березе, а береза росла в земле, а в земле лежали наши павшие. Они и держали дом Бабы. Он – рядом с Ратчинской переправой.   Баба давно людей не видела, к ней только соцработник ходил. Сначала она выгоняла меня, но потом оставила. А когда оставила, уже не могла наговориться. Я днем и ночью слушала ее рассказы о немцах. Ночью было особенно страшно. Баба видела, как в ночь и особенно под дождем к дому подходят наши солдаты. В 2018. Их много тут полегло. Отцу соцработника Тамары было пятнадцать, когда наши прорвали оккупацию. Ему пришлось пахать плугом землю, на которой пали наши солдаты. И он пахал мясо. Его тошнило, он плакал, но продолжал пахать. Из этого мяса вырос лес, выросла трава. И поэтому тут всегда стоял русский дух.   Когда пришли немцы Бабе было 11. Они с матерью закопали вещи и швейную машинку у дома. Деревню немцы сожгли. Семья Бабы бежала и скоро построила из чего пришлось этот дом, в котором я прожила с Бабой несколько дней. Когда немцы зашли, жители деревни побежали прятаться в окопах. После сражения, в котором наши отступили, местных жителей согнали к виселицам, чтобы смотрели, как пленных вешают. Баба сказала – «Мамка, мне страшно». Та ей ответила – «А ты в землю смотри, дочка». Но Баба смотрела на пленных. И теперь в 2018 она говорила мне, что солдатиков, стоящих под нашим окном боятся не надо. Она их узнаёт.   Когда немцы бежали из Смоленской области, Баба с мамкой пошли до дома – машинку откапывать. Баба вышла на поле, а там – полным полно наших солдат. Они сидели в венках из бурьяна. Все – мертвые. Из них потом вырос лес, и ночью я слушала, как он шумит, и мне казалось, он подступает ближе к нашей избушке.   Я не знаю как это работает, но мне казалось, что она – живущая одна в этом наполненном мертвецами месте – как будто держит в руках какую-то важную веревочку. Хотя Баба уже собрала узелок на смерть и положила туда фиолетовый платочек, его надо было дать ей в руки, когда помрет. Она хотела идти после смерти по полю с этим платочком в руках, а на встречу чтобы ей шли – мамка, папка и наши солдаты.   В 2019 я рассказала о Бабе Татьяне Алтушкиной, и она каждый месяц обеспечивала ее фруктами и хорошей едой. Я много чего успела записать. Баба не могла наговориться. Она рассказала мне, как однажды они прятались у чужих людей. Там мужики собрались, играли в карты, хлеб ели. И ей хлеба хотелось, но у них не было. Между собой мужики говорили – «Все, погибла Россия. Конец ей пришел». «А вот папка встает, - сказала Баба, – к столу подходит и говорит громко, чтоб дети его слышали: «Вы тут в карты играете, а запомните все – какая б слабость наших войск тяперь не была, победа будет за нами. В Библии написано – Россия – ня побядима».   Баба умерла 5 февраля этого года, и какая-то веревочка словно порвалась.