Ходила в поликлинику сдавать кровь. Брал медбрат – молодой еще человек в синей форме, в щегольских Apple-Watch, но уже с блестящей залысиной. На настенных часах было 13.10
– Вон она, - сказал он пощупав мою вену на сгибе руки. – Опыт-то не пропьешь – столько лет в бригаде Скорой, у кого только не приходилось брать – у стариков из ноги, у детей из родничка. Вон она, вон она, - покатал он мою вену под пальцем. – Сейчас я ее уколю, и что-то мне подсказывает, что попаду – с первого раза. Ну что, была не была?
– Ага, - сказала я, и он уколол.
– Зараза, куда пошла. Стой, кому сказал. Стоять! Вот зараза – я за ней, она – от меня.
После долгого сопения, он вынужден был смириться с неизбежным и вынул иглу.
– А я ее все равно достану, - сказал он, доставая новую иглу, и начал лупить меня ладонью по сгибу руки.
У меня из глаз посыпались искры, но я промолчала.
– Зараза, от кого вздумала убегать? Шаг влево – расстрел! Ну что, была не была?! –спросил он меня.
– Угу, - ответила я.
– Ах ты сука! – сказал медбрат, уколов.
– Это вы мне? – спросила я.
– Нет, что ты, зайчик.
Посопев и попотев, он был вынужден признать неизбежное словами – «Голяк на базе» – и вынул иглу.
– Если что, - сказала я, - у меня еще вены есть – на другой руке.
– Что бы я да не попал? Я – с моим опытом на Скорой? – он победоносно взялся за вторую руку, предварительно отхлопав ее так, что у меня из глаз посыпалась вторая партия искр.
– Вот же, вот же она была, я же попал, почти попал, зараза… - вынужденный признать неизбежное, он вынул иглу из третьей вены. – Я просто не хочу из кисти у тебя брать, там больно будет, и синяк останется размером с мир и его вселенную. Я позову Наташу, чтобы она тебя держала, - выпрямившись, сказал он.
– Поверьте, в этом нет никакой необходимости, - сказала я, - я не буду сопротивляться.
– Наташа! – крикнул медбрат.
Вошла сухонькая седенькая медсестра в очках. Оглядев меня с ног до головы, она спросила – «Что, Володя, наковырял?».
– Сейчас вместе ковырять будем, - мрачно сказал Володя. – Держи ее.
Наташа навалилась всем худом телом на мою руку, а Володя принялся бить. «Где я?» – подумала я, пока у меня сыпались искры из глаз. «Я чувствую ее, - сдавлено говорил Володя. – Вон она видишь, хитрая… без перчаток, Наташа, щупай, вон она, вон она. А была не была! Колю!».
Напряженное сопение, кряхтение, Наташа на моей руке. Вопль.
– Сука! С-сука! С-сука! С-сука! – закричал Володя.
Они выпрямились и посмотрели на меня. «Голяк на базе» – подвел итог Володя.
– Даже и не знаю что вам еще предложить, - сказала я, поглядев на часы, они показывали 13.40.
– Выбирай, - сказал Володя, - нога или родничок.
– Кисть, - сказала я.
Наташа оттянула мне кисть, хотя я не сопротивлялась, а Володя с криком «Была не была» уколол. Последовала горестная пауза.
– Голяк на базе? – вежливо поинтересовалась я.
Володя снял перчатки, снял маску и обтер ею лысину. Наташа заплакала.
– Столько лет на Скорой, - жалобно сказал Володя, - а чувствую себя сейчас как во времена практики.
– Успокойтесь, - сказала я, - не переживайте. Все хорошо.
– У тебя еще когда-нибудь так было? – сдавленно спросил Володя.
– Один раз брали три медсестры полчаса, - сказала я, - одна упала в обморок из-за того, что делала мне больно.
– Ну что, в последний раз была не была? – успокоившись, спросил Володя и еще раз уколол меня в кисть.
Послышалось новое торжественное молчание. «Пошла» - восторженно, как будто боясь спугнуть, прошептал Володя. «Пошла» – всплакнула Наташа.
Я повернула к ним лицо. Они стояли напротив меня. Володя прижимал к себе пробирку с моей кровью.
– Золотой вы наш человек, - умиленно сказала Наташа.
– Золотой, - согласился Володя. – Только не могла бы ты больше к нам не приходить?