Кажется, года три назад это было. Я приехала в Париж – там была издана моя книга, и выступала на Русских Чтениях. Туда съехались разные российские писатели – например, Шаргунов, Прилепин. И вот с Прилепиным вышла история. Мне рассказали, что его не захотели селить в гостинице от Россотрудничества. Им тогда в Париже заправляла бывшая жена Пескова, и формулировка была такой – «Он убивал людей на Донбассе».

Конечно, никаких людей на Донбассе Прилепин при всем его желании не убивал. Однако такое отношение, расходившееся с официальным курсом России, меня сильно удивило. И мне такая сортировка не понравилась. И я подумала – вы вообще русские или уже французы?

Сейчас Россотрудничество при Евгении Примакове отказывается от Тотального Диктанта. Два года назад я сама была диктатором в Некрасовской библиотеке и видела, что для людей это мероприятие отчего-то важно. Мне тогда показалось: это от того, что они в тот момент сродняются с нашим тяжелым и одновременно становящимся таким легким языком, когда ты владеешь им в совершенстве. Знаешь, где поставить дефис, а где – двоеточие. Короче, Диктант – это что-то про язык и корни.

Насколько я понимаю, от Диктанта в этом году Россотрудничество отказывается из-за того, что текст писал Дмитрий Глуховский. Мне совершенно не близка позиция этого человека. Я это говорю не просто так – она мне реально не близка, а местами она меня отталкивает. Мне не нравится его текст «Текст», не стилем, не уровнем владения слова, мне он не понравился той чернотой и безнадегой, которой заполняет душу читателя, и мне в этот момент жаль и читателя, и автора. Я думаю – как же тебе внутри самого себя плохо, раз ты рисуешь такой мир, где нет ни одного просвета. Тем более, что в реальности так не бывает. Просвет всегда есть, и это от тебя зависит – видишь ты его или нет. Но все-таки, если в самом тексте Диктанта нет ничего «русофобского», как высказался Примаков, не понимаю, зачем все отменять. Право на голос должны иметь разные люди с разными взглядами. Все – граждане одной страны. Значит, все равны