За вчерашний день появились подробности рыбинского убийства. Их неизбежно читаешь, хотя произошедшее испоганило мне настроение в эти дни, уверена, как и вам. В новых подробностях говорится о том, что это больное существо убило, изнасиловало и расчленило в 2009 году не ребенка, а женщину. О ребенке написала детский омбудсмен Кузнецова, а издания перепечатали ее слова. И это – уже вопрос к скорости подачи в СМИ и потому отсутствию желания ждать, пока придет проверенная информация.

Из того, что я читаю – а я, как и вы читаю, потому что мне ужасно жаль девочек, и я даже представлять не хочу, что они пережили в тот день – в моей голове складывается картина. У меня, как и у вас нет доступа к материалам уголовного дела. Поэтому в моей голове просто складывается картина.
И в этой картине мне видится, как маньяк искал жертв на сайтах знакомств, и мать этих девочек он выбрал только по одному критерию – у нее двое детей. И дальше – с самого первого дня их знакомства – началась эта операция по исполнению зла. В его доме были найдены ножи и четыре топора. Тщательно наточенные. Он за ними следил и точил их в ожидании, когда наступит момент. А когда мать привезла своих детей к человеку, с которым была знакома всего три недели, то момент уже неминуемо бы наступил.

Кто-то говорит – «Она не знала!». Да, это очень нормально и правильно, ничего не знать о мужике и привезти к нему своих детей в квартиру с наточенными ножами. Да, он, конечно, их прятал, и, конечно, в малогабаритной квартире можно оставлять своих детей, когда ты не обыскала все углы. Задайте себе вопрос – «Вы бы оставили своих детей с мужиком, которого вы знаете всего полтора месяца?». Ответьте на него честно, и если ответ «Да», то, возможно, вам что-то нужно в себе пересмотреть.

Сейчас в нашем обществе пойдет дискуссия – «А что делать?». И моментально схлынет безрезультатно, как только шум уляжется. Но что же действительно делать?
В моем представлении полиция, конечно, должна была каждую неделю являться без предупреждения к этому существу и, увидев, что у него в квартире женщина с детьми, принять меры. Любые. Но тут возникает вопрос – «А как же тайна частной жизни? А как же возможность дать каждому преступнику раскаяться?». Я прошу прощения, но мне кажется, что не за каждое преступление нужно давать такую возможность. За то, что сделал этот больной с девочками, нельзя. Но следом возникают вопросы к нашей «исправительной» системе. Что там с профессиональными психиатрами, которые оценивают состояние такого тяжкого преступника и принимают решение – выпускать ли эту мину забыстренного действия в человеческое общество, к детям. Они, вообще, там есть? Это – вопрос вопросов.

Создавать ли единый реестр для педофилов и маньяков? А я не знаю. В каком доступе он должен пребывать – у полиции или в общем? А мы уверены, что по стране не прокатятся самосуды? Вы спросите – «А в чем ценность жизни этого существа?». А ни в чем. Но те, которые пока не убили педофила и не стали убийцами, все-таки представляют ценность. Как и то, что недопустимость самосудов спасает нас от тех, кто захочет убивать по значительно менее тяжелым провинностям.

Возвращать ли смертную казнь? Лично я считаю отказ от смертной казни величайшим достижением человечества, которое подняло нас на новый уровень и отодвинуло на большое расстояние от кровавых средних веков. Отказ от смертной казни – действительно важнейшее, вызывающее уважение к человечеству достижение, и неважно, в чьем отношении она не была исполнена.