Боялась писать этому человеку и предлагать интервью. Хакер, рассекретивший себя ради того, чтобы его не убили и для этого же нанесший на себя татуировки. Разыскиваемый Интерполом и находящийся на свободе только потому, что Россия своих хакеров не сдает. Думала, что в ответ на мою просьбу он взломает мою почту. В это время я была в цыганском таборе, и, видимо, над моей головой светила счастливая звезда.

Когда он зашел и сел за столик напротив меня, мне по его взгляду показалось – очень насторожен. И я стала болтать про Великие Луки, до которых доехала рано утром, про то, как тут тихо, а в кафешке в торговом центре нет свободных мест.
– Американские выборы – это вы? – спросила я.
– Допустим, - ответил он.
– Зачем вы взламываете?
– Это весело, - сказал он.
– Просто весело? – уточнила я.
– Не просто весело, а очень весело, - ответил он, накануне сливший в открытый доступ данные пользователей банков.
Он считает, что если сливать, эта информация потеряет ценность, и ей не смогут торговать. И тогда человечество привыкнет к тому, что ничто уже не тайно, секретов нет. А я говорила, что если человек потеряет право на тайну одиночества, он будет страдать и постепенно перестанет быть человеком.
– Души нет, - сказал Павел, и рассказал, как пытался убить себя, когда стало совсем скучно.
И чем больше я слушала, тем невеселее мне становилось – влияние на выборы, промышленный шпионаж, работа на спецслужбы, взлом почты жены Порошенко. А потом он рассказал мне, как хакеры хотели остановить войну в Донбассе – кого они для этого взломали, какую информацию хотели через взлом разослать, и кто их остановил. И как они поняли, что они – хакеры – патриотичней, чем спецслужбы.

– Почему вы так открыто мне все рассказываете? – спросила я.
– Весело, - сказал он. – И я уверен, что никто не разрешит вам это интервью публиковать.
И это был один из тех редких случаев, когда я не могла твердо ему возразить.